что откажусь от чешуи, если это поможет снять его проклятие… при одном условии. — Если ты поможешь мне понять, откуда взялась эта штука, и как я должна ее использовать, чтобы помочь маме, тогда… — Я не смогла подобрать слов, чтобы закончить предложение.
— Ты не обязана давать никаких обещаний, Катрина. Уверен, как только ты узнаешь правду, какой бы она ни была, ты поступишь правильно. — Его голос заглушал низкое урчание мотоцикла.
Почему он так сильно верил в меня? Я не была лучшей в принятии правильных решений, особенно в последнее время.
— Узнай, что тебе нужно. Скорее. Я выиграю немного времени, собью команду с твоего следа, — сказал Майло. — Потом позвони мне.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Под этим я подразумеваю, что, когда ты будешь готова, оставь мне сообщение, которое только я смогу распознать, под пирсом. На второй балке слева. Очень важно, чтобы ты ходила только днем. Я найду его ночью, когда начнется прилив, и найду тебя.
— Ну, а что такое, что можешь узнать только ты?
— Хм. — Он посмотрел вверх, на небо, затем снова на меня. — Ты помнишь наш разговор о звездах на острове?
— Конечно.
— Сможешь нарисовать восьмиконечную звезду?
Я чуть не рассмеялся.
— Я изучаю искусство! Да, я могу нарисовать звезду.
— Отлично. — Он наклонил подбородок. — Нарисуй звезду на луче, и я буду знать, что это ты. Вот, например, так. — Он закатал рукав, демонстрируя ту же татуировку в виде Полярной звезды, что и у Беллами.
Я подумала, не знак ли это экипажа.
— У Беллами была такая же татуировка, — отметила я. — Что это значит?
— Это защита. Что-то вроде талисмана на удачу. Он служил нам маяком надежды, когда мы сталкивались с опасными водами. Он всегда вел нас в безопасное место.
Я кивнула, тронутая его словами.
— Хорошо. — Я сделала глубокий вдох. — Откуда ты знаешь, что я это сделаю?
— Не знаю, — прямо заявил он. — Просто надеюсь, что ты это сделаешь. А если нет, возможно, мне все-таки придется тебя убить.
Я подумала, что он шутит, но все равно наблюдала за ним недоверчивым взглядом.
— Последняя часть была шуткой. — Он ухмыльнулся. Я игриво шлепнула его по руке.
Я хотела, чтобы он задержался подольше, расспросить его о большем, но он просто поднял подставку для ног, прежде чем я смогла вымолвить хоть слово.
— Поторопись, потому что я не могу гарантировать твою безопасность надолго. А пока прощай, Катрина. — И с этими словами он исчез в ночи, оставив меня стоять перед Восточным крылом общежития кампуса.
11. В пучине
Поворачивая медную ручку двери общежития, я прокручивала в голове воспоминания о разговоре с Майло, все еще не в силах прийти в себя от невозможности всего этого. Но, прожив это, я не могла отрицать реальность происходящего.
Когда вошла в темную комнату, мое внимание привлекло слабое свечение часов на микроволновке, и поняла, что уже почти час ночи. Я предположила, что МакКензи спит, поэтому постаралась как можно тише прокрасться на цыпочках в ванную, но с ушибленной лодыжкой было трудно оставаться незамеченной.
Тихонько приняв душ, я свернулась клубочком в постели, натянув на себя одеяло. Я вспомнила, что одеяло, которое дал мне Майло, все еще лежало в изножье моей кровати, и потянулась, чтобы накинуть его на себя. И неохотно призналась себе, что нахожу Майло привлекательным во многих отношениях, и теперь, когда он ушел, какая-то часть меня жаждала снова оказаться рядом с ним. Наши разговоры эхом отдавались в голове, когда я позволила воспоминаниям о его сильном, но успокаивающем голосе убаюкать меня. Я обхватила пальцами его одеяло и вдохнула запах соли и янтаря.
Однако мрачная мысль прервала мои фантазии, когда я рукой коснулась ожерелья, которое вновь повесила на шею. В конце концов, мне придется позвонить отцу и спросить об этом «чешуйчатом» ожерелье. Я не могла придумать никакой другой отправной точки. Страх нахлынул и прогнал мечты о Майло.
Мне показалось, что я пролежала без сна целую вечность, планируя, что скажу папе, когда позвоню. Мог ли он знать, что подарил мне? Он ли вообще мне это отправил? Что-то подсказывало, что здесь что-то не так, но я не хотела в это верить.
В конце концов, вопросы исчезли, когда я погрузилась в тяжелый сон, но это длилось недолго. К моему несчастью, в эту ночь мне снились плохие сны.
Но на этот раз это был кошмар другого типа. Новый. Надо мной нависла тень, и я не могла пошевелиться, чтобы убежать от нее. Она нависала надо мной, пока я спала, но каким-то образом я видела, что она наблюдает за мной.
Я распахнула глаза, но оставалась неподвижной. Лежа на спине, не отрывала взгляда от потолка, пытаясь восстановить дыхание, которое, казалось, покинуло меня во сне. Тусклая полоска лунного света падала на мою маленькую комнату из щели в жалюзи на крошечном окне. Когда на меня наползла тень, я напряглась. Все выглядело необычно, но я не могла отделаться от ощущения, что там что-то есть. Мой взгляд упал на окно, и я задумалась, что может быть снаружи.
Осторожно встала, у меня заболела лодыжка, когда ноги коснулись пола. Подошла к окну. До кровати было всего несколько шагов, но мне показалось, что я прошла полмили. Ощущение того, что кто-то наблюдает за мной, было почти осязаемым. У меня перехватило дыхание, и я не смела моргнуть. Собравшись с духом, я отдернула жалюзи, увидев пустой коридор на балконе общежития, освещенный только луной, огляделась но ничего не увидела. Все было тихо.
— Там кто-то есть? — хрипло прошептала я, стараясь не разбудить соседку.
Я резко обернулась, осматривая комнату в поисках любого признака чьего-либо присутствия.
Я проснулась, как мне показалось, во второй раз. Это тоже был сон. Каким бы реальным он ни казался, это всего лишь сон. Но от этого у меня по коже поползли мурашки. В конце концов, я убедила себя снова заснуть и на этот раз доспала до утра.
К сожалению, в тот день у меня были занятия. Это была среда. В 8:30 контрольная по английскому. Действительно ли я должна просто продолжать день, будто прошлой ночи не существовало? В одном я была уверена. Мне нужно как можно скорее выяснить, где папа взял это ожерелье. Это не могло ждать. Я едва успела открыть глаза, как позвонила отцу. Никто не ответил. Было рано, но по его меркам уже поздно. Я знала, что к этому времени он, вероятно, уже был под моторным отсеком, а его телефон лежал на
