Тимур, слушая ответ, посмотрел на свои костяшки пальцев и отодвинул занавеску на окне, чтобы посмотреть на улицу. Он попрощался с ним и положил телефон в карман.
— Зачем ты следил за моим отцом, Тимур?
Вопрос заставил его насторожиться и обернуться.
— Я знаю, что у тебя были счета в его банке, — продолжила она, внимательно следя за его реакцией. — Что тебе от него нужно?
Случилось то, чего он ожидал и боялся. Она узнала правду и ждала ответа на вопрос. Тимур провел рукой по волосам и сказал:
— Значит, Исаев позвонил тебе и сказал, что я особо опасный преступник, который вышел на охоту.
— Тимур, ты решил навредить моему отцу? Через меня?
Она поднялась с места. Он следил за ней, как волк за зайцем.
— Полина, я отсидел в колонии-поселения по ложному обвинению, — отчеканил он каждое слово. — Я должен узнать, кто снял со счета деньги и подставил меня, то есть выяснить правду. Если твой отец виноват в этом, то ему придется ответить.
Полина не знала, что сказать. Она пыталась представить отца в плохом свете, но не смогла.
— Ты используешь меня для того, чтобы приблизиться к нему, — испуганным голосом произнесла она.
— Не говори ерунды. Когда я познакомился с тобой, то не знал, что ты его дочь. Ты к этому никакого отношения не имеешь. Вчера, когда ты обняла его и поцеловала в щеку, я готов был разорвать Исаева, думая, что ты его любовница.
— Плохо это все, — промямлила она, когда собралась пройти мимо него.
Тимур взял ее за локоть и развернул к себе. Он почувствовал ее растерянность и страх и захотел обнять, но понял, что она оттолкнула бы его. Снова.
— Он не мог такого сделать. Я его знаю, — проговорила Полина, чуть-чуть сомневаясь в собственных словах.
Он стянул с ее головы полотенце и бросил на ближайший стул. Тимур пытался подобрать слова, чтобы правильно преподнести свою мысль и понял, что это не так просто сделать.
— Полина, если он виноват в этом, то получит по заслугам, — осторожно произнес он.
Не самые правильные слова для девушки, когда речь идет о ее отце.
— Но видит бог, как я хочу, чтобы все это было ошибкой, и виноватым был не твой отец. Я знаю, что если все же им окажется Исаев, тебе это причинит сильную боль.
Он почувствовал, как она испугалась, и провел рукой по ее влажным длинным волосам.
— Полина, при любом исходе, я бы никогда не отказался от тебя, и никогда бы не стал использовать, как средство для достижения цели. Все, что я к тебе чувствую, это по-настоящему.
— Мой отец не мог этого сделать, — прошептала она неуверенно.
— Я это уже слышал, — мягко ответил он. — Полина, я прошу тебя не кидаться к отцу с вопросами, чтобы выяснить все. Как бы тебе этого не хотелось. Ты должна понять, что причин ненавидеть меня, у тебя нет. Попытайся сейчас это осознать. Я никому ничего плохого не сделал, тем более Исаеву. Это из меня сделали козла отпущения. Понимаешь?
— Да, — ответила она. — Я, правда, до конца не могу понять всего.
— Такое же чувство у меня было в день суда. Одновременно веришь, и нет. Но факт остается фактом.
Она не знала о чем думать и как повести себя сейчас. Выгнать его с требованием, чтобы он не приближался к ее отцу? А если он и действительно виноват и сделал из Тимура «преступника»? Он следил за ней теми же проникающими в душу глазами и ждал ее реакции.
— Я не верю в то, что сейчас происходит, — растерянным голосом произнесла девушка.
— Это были мои слова в день судебного заседания, когда на меня повесили присвоение и растрату и судья вышел из зала, чтобы напечатать приговор, — с пониманием произнес Тимур и снова провел рукой по влажным волосам.
Полина отстранилась от него и подошла к окну. После ливня улица поменялась. На земле валялись отобранные ветром ветки деревьев. Припаркованные автомобили выглядели чище и ярче. Улица будто заново задышала после продолжительной спячки. Полина спиной ощутила приближение Тимура.
— Я боялся, что ты поведешь себя как истеричка, — прошептал он, поцеловав ее в затылок.
— Поверь, я была близка к этому, — горько усмехнулась она.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Но ты повела себя иначе, что доказывает твой высокий интеллект и рассудительность.
Она не ответила. Тимур обвил ее руками и спиной прислонил к своей груди. Они стояли так в тишине, лицом к окну и наблюдали за трехлетним мальчиком, который в синих резиновых ботиках прыгал по лужам. Следом подбежала его мамочка и попыталась поймать непослушного ребенка, но тот показал язык и побежал к другой луже.
— Когда мы с Егором были маленькими, то делали так же, — нарушил он тишину. — Представляешь, как сложно было для мамы ловить двух непослушных мальчиков? Правда, после купания в лужах стояли в углу, но дело того стоило. Я примерно знаю, что сейчас чувствует этот ребенок. Восторг, веселье и беззаботность. То, чего нам, взрослым, так не хватает.
— Я никогда не прыгала по лужам, но стреляла из рогатки, — засмеялась она, неожиданно вспомнив обрывки из детства. — Я целилась в воробьев, но хорошо, что ни разу не попала. Папа узнал об этом, отобрал рогатку и выбросил.
— То, что у тебя руки с правильного места растут, и спасло птичек, — засмеялся он. — Полина, насчет того, что было в твоей спальне…
— Забудь об этом, — покачала она головой, смутившись опять.
Его телефон снова оживился и не дал ему ответить.
— Егор, блин! Ты ведешь себя как ревнивая жена!
— Попрощайся с дочкой своего врага и дуй домой, — со злостью произнес Егор. — Тебя полиция ждет. Идиот.
Глава 6
Садков, неуверенно приближаясь к чужой машине, несколько раз успел пожалеть о том, что связался с ним. Свой поступок он оправдывал тем, что ему срочно нужны были деньги, чтобы выплатить долг за игру в подпольном казино. Он уже три года боролся с этой пагубной привычкой, но пока безуспешно. О его пристрастии к играм знал Кондратьев, который и предложил ему простейший выход из долговой ямы. Тот долг он выплатил полностью, но после, опять крупно проиграл и теперь всячески пытался найти выход. О том, чтобы рассказать об этом жене, не было и речи. Она год назад грозилась подать на развод и забрать с собой единственного сына, если он еще раз облажается подобным образом. Но угроза жены была пустяком по сравнению с предстоящим разговором с ним.
Садков сел в машину на пассажирское место и повернул голову к мужчине с угрюмым выражением лица. Он барабанил по рулю пальцами и всем своим видом показывал нетерпение и раздражительность. Садков почувствовал исходившую от него угрозу и практически вжался в сиденье, но внешне старался вести себя непринужденно и даже вытянул ноги и положил портфель с документами на колени.
— Почему мне звонит Кондратьев и говорит о том, что Булатов начал рыться в том деле?
В его голосе ощущались металлические нотки. Садков посмотрел в лобовое стекло и ослабил на шее галстук.
— Этого следовало ожидать. Если вы помните, то он говорил о том, что не виноват…
— И что дальше?! — раздался голос мужчины. — Ты хоть понимаешь, чем это может для нас обернуться?! — крикнул он и ударил рукой по рулю. — Что ты предпринял для того, чтобы заткнуть его и не дать ворошить прошлое?
— Послал к нему двоих ребят, которые не боятся пачкать руки, — ответил упавшим голосом Садков и снова схватился за галстук. Ему не хватало воздуха, хотя окошко было спущено и на улице после ливня было свежо и чуть прохладно. — Булатов сумел с ними справиться, — с сожалением в голосе добавил он.
— Точнее! — рявкнул мужчина и вцепился в него острым, как лезвие взглядом.
— Одного из них Булатов избил, забрал телефон, сжег их одежду и уехал на их же машине, — сказав это, он отвернулся, чтобы не встречаться с его глазами. — Он понял, что это я послал к нему ребят и приехал прямо к зданию прокуратуры, швырнул мне ключи и ушел.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты сейчас шутишь?! Говоришь так, будто гордишься тем, что Булатов смог с ними справиться! — закричал мужчина снова. — Ты не можешь позволить себе такие оплошности!
