по нити возникающих при речи вибраций из второго стаканчика будет слышен голос рассказчика.
При отсутствии на пути помех собеседники могут разговаривать на расстоянии нескольких сот метров. Тем не менее малейшего ослабления натяжения нити достаточно, чтобы голос говорящего не дошел до слушающего.
Касахара: «Между прочим, сам изобрел! Межкомнатный веревочный телефон!» – хвастаясь, сказал папа.
Автор: Простите, межкомнатный?
Касахара: Ну-у… да. Сейчас. Так будет понятнее.
Госпожа Касахара достала из сумки старый чертеж планировки.
Автор: Планировка вашего дома?
Касахара: Да. Спросила вчера у мамы насчет планировки, и она дала мне это. Честно говоря, даже не думала, что она до сих пор хранит такие вещи. Ностальгия… Ну так вот, здесь у нас детская. Моя кровать у стены. На той, что рядом, спал брат. Родители тут и тут. Кровати, по-моему, так и стояли. В общем, телефон соединял наши с папой кровати.
Автор: То есть в ваших комнатах было по одному стаканчику, благодаря которому вы могли разговаривать несмотря на то, что вас разделял коридор?
Касахара: Именно так. «Если страшно и не спится, говори со мной и уснешь», – от предложения папы мне стало неловко, но вместе с тем сердце трепетало от радости. «Какая классная идея!» – подумала я. То были времена, когда на весь дом стоял один домашний телефон – никаких смартфонов и мобильников. «Болтать по телефону, лежа на кровати» – такую роскошь разве что в иностранных фильмах показывали. Хотя сейчас я удивляюсь: раз он так постарался, не лучше ли было просто ночевать рядом?
Автор: Зато для ребенка «болтать по веревочному телефону» звучит как целое приключение. Намного интереснее, чем просто ночевать вместе. Согласитесь, в этом есть что-то загадочное, интригующее.
Касахара: И правда. Мой папа всегда был фантазер. И по поведению, и по образу мышления. Оттого у него и не выходило жить серьезно, что только мучило семью… Мне было ужасно обидно, что он относился к нам с таким пренебрежением, но я все равно рада, что однажды он подарил мне немного волшебства этим веревочным телефоном. Меня, как и маму, несложно порадовать.
Автор: Получается, вы каждый вечер разговаривали с отцом?
Касахара: Нет. Как я и говорила, папа почти всегда возвращался очень поздно и сразу засыпал. За все время мы с ним поговорили всего четыре-пять раз. Но было все равно здорово… Иногда, когда я долго не могла уснуть, дверь в мою комнату чуть-чуть приоткрывалась, и в комнату влетал бумажный стаканчик. Я поднимала его, залезала в кровать и прикладывала к уху. Папа, немножко важничая, говорил: «Добрый вечер, Полуночница», – а ему в ответ: «Добрый вечер, Пьянчужка». Вот так мы договорились начинать разговор.
Автор: О чем вы разговаривали?
Касахара: Поначалу только о всякой неважной всячине. Но со временем стали касаться моих переживаний и даже некоторых деликатных вопросов. Сидя друг перед другом, мы бы так не смогли, однако бумажные стаканчики делали любой разговор возможным. А еще голос папы казался мягче и добрее обычного… Я рассказывала ему очень много секретов. Поэтому папа узнал обо мне даже больше, чем мама. Отличная придумка, согласитесь. Наверное, благодаря таким простым хитростям ему и удавалось жить в свое удовольствие.
Но однажды разговорам отца и дочери пришел конец.
Касахара: Мы тогда опять болтали по телефону, по-моему, еще не было и десяти часов. Но почему-то чувствовалось, что что-то не так. У папы дрожал голос, и говорил он невпопад.
Автор: Невпопад?
Касахара: Что-то он, конечно, отвечал, но диалог из этого не выстраивался… В общем, не шло. Вдруг послышался… Шум?.. Как будто что-то шуршало – очень странные звуки. Несколько минут мы поболтали ни о чем, а потом папа внезапно сказал: «Ну, теперь спи. Спокойной ночи» – и резко оборвал разговор.
Автор: Действительно необычно.
Касахара: Вот и я о том. Обычно после того, как мы наговоримся, он приходил забрать мой стаканчик. Но на этот раз папа не зашел. Оставлять телефон было нельзя – мама принялась бы ворчать, мол, что это за веревка лежит в коридоре, так что я потянула нитку и забрала стаканчик папы.
Госпожа Касахара сложила «телефон», и ей не оставалось ничего, кроме как заснуть.
Касахара: Я уже задремала, как в комнату влетела мама. «У соседей пожар, быстро на улицу!» – Она схватила меня за руку, и мы выбежали в коридор, там был папа. Втроем мы вышли из дома. На улице уже собрались жители округи. Все с волнением наблюдали, как горит соседский дом.
Пожар произошел в доме соседей госпожи Касахары, семьи Мацуэ. Последняя состояла из супружеской пары за тридцать и их сына-младшеклассника. По словам моей собеседницы, семьи хорошо общались между собой.
Касахара: Огонь полыхал на крыше, снаружи через окна было видно, как все внутри тоже объято пламенем. Хироки, ребенок супругов Мацуэ, плакал в объятиях доброй соседской бабушки. Он был на год младше меня. Никогда не забуду ту картину.
Автор: Что же случилось с родителями мальчика?..
Касахара: На улице их не было… Они погибли. Я слышала, когда пожар закончился, в доме обнаружили два тела. Такой шок… Наши семьи дружили, папа Хироки брал нас с собой на службы в церковь… А его мама – молодая красивая женщина… Никогда бы не подумала, что она решится на самоубийство…
Автор: Самоубийство?!
Касахара: Не могу утверждать точно… В общем, говорили, будто причиной пожара стало самосожжение мамы Хироки. В новостной передаче на региональном канале рассказывали, мол, она облилась керосином в комнате в японском стиле и подожгла себя.
Госпожа Касахара указала на место на чертеже. Это движение ввело меня в ступор.
Автор: Подождите, ведь это планировка вашего дома.
Касахара: Ой, простите! Совсем забыла сказать. Наш район изначально застраивался домами на продажу. Поэтому планировки в округе одинаковые. Соседи даже шутили, что мы живем в домах-клонах.
Автор: Хм… тогда понятно. Выходит, этот чертеж – еще и планировка дома семьи Мацуэ.
Касахара: Именно. Когда в новостях упомянули комнату в японском стиле, мне все стало понятно. Эта комната могла находиться только на втором этаже.
Сгоревший дом сразу снесли, а участок выставили на продажу. Но приобретать его, естественно, никто не торопился. Оставшегося сиротой мальчика Хироки забрали к себе бабушка и дедушка, они жили в той же префектуре.
Несмотря на всю разрушительность, пожар, к счастью, не перекинулся на соседние постройки, и дом моей собеседницы практически не
