сделать изначально. Складывалось впечатление, что господину Таньйину дочь была все же важней традиций.
Гадание, как и домыслы, Лаэрт считал нерациональной тратой времени, а потому решил, что пора встать и выяснить отношение семьи Рэны к происходящему.
В просторной комнате было сумрачно, на стуле лежала чистая одежда и записка. Господин Таньйин сообщал, что они с супругой будут ждать гостя в чайной, и рассказывал, как туда пройти. Описание было весьма кстати, потому что дорогу маг ночью не запомнил совершенно.
Внутренняя отделка дома изобиловала изображениями драконов и разнообразных морских животных. Картины, резные панели, узоры на дверях, статуэтки, светильники и даже дверные ручки были настоящими произведениями искусства. Мага интересовало абсолютно все, но он старался не тратить время на любование и задержался лишь у одной картины - совсем недалеко от чайной Лаэрт увидел портрет Рэны. Девушка на полотне казалась такой живой, будто алхимик смотрел на нее через окно. Чтобы придать картине такую живость, мало быть талантливым художником. Нужно быть магом.
- Мне тоже нравится этот портрет, - раздался рядом голос господина Таньйина.
- Мне тоже нравится этот портрет, - раздался рядом голос господина Таньйина.
Гость вздрогнул от неожиданности, но постарался ответить так, чтобы хозяин не заметил минутного смятения.
- Художнику очень хорошо удалось передать взгляд, - отметил Лаэрт. - Решительный и твердый.
- Она всегда была такой. Думаю, вы не удивитесь, если я скажу, что жена закончила картину всего за неделю до побега Рэны.
- Вы правы, - улыбнулся Лаэрт. - Не удивлюсь.
- Вы ее давно знаете? - в голосе собеседника слышалось неприкрытое любопытство.
Человек покачал головой:
- Меньше полугода. Но некоторые вещи не измеряются временем.
- Согласен, - кивнул хозяин и резко поменял тему. - Мне не хотелось бы, чтобы у вас сложилось превратное впечатление о событиях на острове... Наше общество консервативно. Мы ценим традиции, бережем их.
Лаэрт насторожился, но не выказывал своего отношения. Господина Таньйина это заметно встревожило, поэтому он поспешно добавил:
- Но мы развиваемся. Отказываемся от старых убеждений. Например, некоторые даже спокойней стали относиться к внебрачной связи, - полудракон бросил на алхимика короткий пытливый взгляд. Лаэрт его проигнорировал. - Не каждому удается изменить мировоззрение так быстро, как хотелось бы.
- Старейшинам, например, - вставил магистр.
- Не всем, - улыбнулся хозяин. - Недавно главой рода Таньйин стал мой отец. Он не видит смысла следовать некоторым безнадежно устаревшим правилам. Хотя убедить других старейшин в необходимости перемен ему пока не удалось. Поэтому, узнав о возвращение Рэны, он обратился к Госпоже. Они разговаривали прошедшей ночью. Вот почему Госпожа лично вмешалась.
- Я думал, она почувствовала магический всплеск, - задумчиво пробормотал Лаэрт.
- В таком случае она послала бы кого-то из сам-андрун проверить.
Это объяснение, как и слова об отношении главы рода к пережиткам прошлого, Райнделла обнадежили.
Две последующие недели алхимик места себе не находил от беспокойства. Сам-андруны запретили ему появляться на главном острове. Даже если бы Лаэрт нарушил запрет, смыла в этом не было никакого. Рэна, по словам ее отца, была больна настолько, что не смогла бы выйти на берег.
На третий день в гости наведался глава рода Таньйин с супругой. Он неожиданно тепло и искренне поблагодарил человека-чужеземца за помощь внучке. Беседа с семейством Таньйин вышла непринужденной и, как позже заметил маг, однобокой. Драконы интересовались Лаэртом, его работой, расспрашивали об университете, обсуждали переводы Рэны. По-родственному, с любопытством, с явственной заботой.
После весьма болезненной первой встречи с верными традициям драконами и драконидами такой тон беседы Лаэрта очень удивлял. По этой причине он не сразу обратил внимание на то, что собеседники умело обходили в разговоре темы архипелага и общины. Он узнал только, что сам-андруны не имеют человеческих обличий, поэтому не покидают главный остров и изредка направляют жизнь общины через совет старейшин. Слушая главу рода Таньйин, Лаэрт вспомнил гнев Госпожи. Вывод напрашивался сам собой: о некоторых брачных традициях островов сам-андруны не знали.
Ожидание новостей, неизвестность и неопределенность выматывали, рука болела, а единственным хорошим событием стала возможность связаться с матерью. Эминьена Райнделл волновалась о сыне, а сама преодолеть защитную магию Туманных островов не могла. Алхимик, временно лишившийся магических способностей, чувствовал себя уязвимым и беспомощным. Признаваться в бессилии и просить о помощи отца Рэны, было слишком серьезным ударом по самолюбию, поэтому Лаэрт выбрал меньшее из зол. А госпожа Бьяли, тронутая такой сыновьей заботой, с удовольствием помогла гостью с астральным переносом.
Присутствие волшебницы, проводящей ритуал, повлияло на разговор вовсе не так, как рассчитывал алхимик. Беседа поначалу действительно была скованной – мать и сын не могли говорить откровенно, а госпожа Бьяли чувствовала себя помехой. Но ситуация быстро изменилась, когда провидица поблагодарила хаймирку за помощь на ее родном языке. Госпожа Бьяли просияла, у женщин завязался свой разговор, и уже Лаэрт почувствовал себя лишним. Он догадывался, что не будь время астрального перехода сильно ограничено, волшебницы беседовали бы не один час.
- Сам-андруны разрешат вам завтра увидеться, - объявил тем же вечером господин Таньйин, навещавший дочь на главном острове.
- Как она? – нетерпеливо задал Лаэрт свой ежедневный вопрос.
- Значительно лучше, - заверил хозяин. – Она научилась полностью контролировать превращение в дракона. Это жизненно важный навык. Без него невозможно правильно направлять магическую энергию.
- Она теперь тоже сможет колдовать? – даже само предположение алхимику нравилось. Он скрестил пальцы наудачу и затаил дыхание, ожидая ответа.
- Конечно, - немного удивленно ответил полудракон и по-деловому сухо добавил. – Ей, понятное дело, потребуется маг-наставник. Воспитанием и обучением драконид традиционно занимаются их семьи. Это единственно возможный способ позаботиться о достойном образовании детей и обеспечить преемственность магических знаний.
Чем больше полудракон говорил, тем мрачней становился Лаэрт. Он прекрасно видел, к чему клонит собеседник.
- Вы намекаете на то, что Рэне придется здесь остаться? – хмуро спросил он.
- Необязательно, - бесстрастно глядя на Райнделла, сказал хозяин.
Удивленный алхимик молчаливо ждал объяснений.
– Глава рода после обстоятельного разговора с вами считает, что настало время… расширять горизонты, - внимательно наблюдая за реакцией собеседника, развил мысль полудракон. - Эсфань и университет его заинтересовали. Разумеется, мы понимаем, что туда принимают тех, кто уже умеет управлять своей магией…
Лаэрт воспрянул духом и заверил:
- Я буду счастлив обучать вашу дочь, если она пожелает. Семейное, - он особо подчеркнул это слово интонацией и паузой, - образование у нас тоже очень высоко
