других причин для заступничества отпрыска семейства Шолый, Нарию он не поверил.
— Так ты вдова Весхалия…
— Тебя это стало интересовать?
Насмешка слетела с лица мужчины, и он уставился на Лирку с тяжёлой мрачностью. Настрой девушки он прочувствовал правильно. Проведя большую часть жизни среди грубоватых вояк, консер спокойнее относился к проявлению неуважения. Тем более от женщины.
— А сынок-то в женщинах толк знал, — он одобрительно осмотрел Лирку, задержавшись взглядом на бёдрах. Ни шрам, ни синяки на лице его не смутили. Скорее придали некую пикантность. Утончённая и нежная красота жены казалась ему слишком скучной, а вот злая и яркая Лирка привлекала взор сластолюбца. — Поговорим, невестушка?
Ненависть приобрела отчётливый привкус горечи. Как Весхалий мог жить рядом с такими родителями? Как он смог сохранить, как вообще смог приобрести ту доброту и нежность, которой владел сам? Откуда в нём это, если ни в матери, ни в отце нет и следа этих благодетелей?
— Нарий, мы уходим, — Лирка перевела взгляд на разъярённого вредителя, и тот дёрнул плечами. Он явно хотел завершить начатое.
— Я к тебе обратился, девочка, — консер сморщился в усмешке и всё же подал жене руку, помогая подняться на ноги.
— Обратишься завтра, в суде, — сухо бросила Лирка.
«Позволь, я выйду! — бесился Иррес. — Убьём здесь всех. Нарий будет молчать…»
«А соседи и все, кто видел, что сюда прискакала Лирка, нет», — осадил его господи Наэш.
— Мы можем решить всё сейчас более приятным для тебя образом. К чему давать другим повод чесать языки?
Лирка вперила в консера чёрный взгляд. Иррес и не подумал прятаться и смотрел вместе с ней в глаза оборотня. И тот увидел в её взоре что-то непонятное, но жуткое и безгранично злое. Насмешка сменилась настороженностью.
— К чему мне заботиться о слухах? — медленно протянула Лирка, склоняя голову. — Я же предупреждала, — она перевела взгляд на консери Ахишу, — что не остановлюсь ни перед чем, если семья Шиндый посмеет тронуть моего сына. Ты забыла?
Госпожа Ахиша гордо вскинула подбородок и отчаянно сжала пальцы на перилах.
— Это не больше, чем слова, — выплюнула она.
— Тогда, — Лирка улыбнулась ей, — я больше не буду говорить.
Побледнев, консери затравленно посмотрела на спину супруга.
— Милая бойкая птичка, — с противной сладостью протянул тот, — сейчас мы можем хоть о чём-то договориться, раз ты пришла. Но завтра ты уже ничего требовать не сможешь. Что можешь предложить ты и что может предложить семья Шиндый? Осознаёшь?
— Конечно, — уверенно отозвалась Лирка. — Что могут предложить родители, которые спокойно ждали, когда их сын умрёт?
Госпожа Ахиша дёрнулась, но на консера злые слова никак не повлияли.
— И кто тебе, безродной, поверит?
Уголки губ Лирки поползли вверх, медленно раздвигаясь в усмешке.
— У консера Ребуша Шиндый столько врагов и тех, кто презирает его, что мои слова никогда не забудут и будут искать подтверждение им. Я предупреждала, — она вновь посмотрела на консери, — что ни перед чем не остановлюсь. Если будет нужно, разрушу семью Шиндый.
Консер взглянул на охрану и дёрнул бровью. Не успели те сделать и шага, как Лирка выдохнула заклинание и топнула. В последний миг Иррес подбросил каплю своих сил, и нога опустилась на пол с трескучим грохотом. Узорчатая плитка взбугрилась, а затем разошлась, раскрывая щели. Охране пришлось отскочить, сам консер посторонился, чтобы не угодить в трещину, а охнувший Нарий провалился в неё пяткой.
— Нарий, — опять позвала Лирка, и в этот раз вредитель мешкать не стал. Пересёк холл и встал рядом с ней. Она молча кивнула за спину, и они отступили к порогу.
— Ты всё равно проиграешь! Отступись! — консери отцепилась от перил и сделала шаг вперёд. — Если ты действительно желаешь ему добра…
— Да! — Лирка резко развернулась, и её голос эхом отлетел от стен. — Я желаю своему сыну добра. Поэтому никогда не отдам его тем, кто убил собственного сына. Или в твоём понимании желать ребёнку добра — это отдать его в руки убийцам? Я предупреждала тебя, Ахиша, что если кто-то из вас посмеет надеяться, что мой ребёнок займёт место Весхалия, то я добьюсь любой высоты и залью всё кровью.
— И сколько у тебя на это уйдёт времени? — скривилась в злой усмешке Ахиша.
Лирка рассмеялась.
— А я уже начала. И знаешь, даже рада, что завтра мы встретимся в суде. Катитесь в бездну, господа. Кошмарного дня и ночи!
С этим словами Лирка вышла и громыхнула дверью.
— Зачем ты за ним поехал⁈ — злилась Лирка.
— А надо просто ждать, пока он у нас Ханёна отберёт⁈ — огрызнулся Нарий.
Они шли по улице, ведя под уздцы лошадей, и старательно не смотрели друг на друга. Злые, они считали, что другой поступил неправильно.
— Убил бы я его, и тогда бы Шиндыям стало не до нашего Ханёна. Вот твари! И ты хороша! — вредитель зыркнул на Лирку. — Почему ты не сказала, кем был твой муж? Как теперь нам разгребаться? Он консер! У него влияние и деньги! А у нас имя только вчера появилось!
— А у тебя мозги исчезли! — рявкнула в ответ магичка. — Да, после смерти консера всем бы верховодить начал его кузен, а тому невыгоден невесть откуда объявившийся внук. Конечно, он не станет требовать, чтобы его сделали наследником рода Шиндый. У него свои сыновья есть. Но убрать его вполне может попытаться.
«А может, мы сами уберём? На всякий случай».
По лицу Нария скользнуло задумчивое выражение. Лирка заподозрила, мысль Ирреса настигла и его. Впрочем, ей она на какой-то миг тоже показалась соблазнительной.
— А тебя за убийство консера сошлют лет на сто, если вообще не казнят. Или в бега бросишься?
— Ты предлагаешь просто отдать им Ханёна⁈
— Я предлагаю сперва со мной это обсудить! С чего ты взял, что они так просто смогут забрать Ханёна? При всём их влиянии, есть кое-что, что сильно препятствует.
Повисло молчание. Нарий напряжённо смотрел на Лирку, выжидая, когда она продолжит, но та мстительно молчала. С одной стороны, она была ужасно зла на Нария. Если бы она не успела, то их бы сейчас ждали большие проблемы. С другой стороны… Он едва не исполнил её мечту.
— Они лишили Весхалия имени, когда тот решил стать жрецом. А когда мы поженились, Весхалий официально вошёл в мою семью. То есть наш сын является потомком моей семьи, не его.
— Не думаю, что прописанное в документах для них важно, — разочарованно протянул Нарий.
— Только они никогда не признают, что изгнали сына из семьи, поэтому я могу напирать на то, что вышла
