Ханёна, — встревоженно добавил Мхян, подлив масла в уже присмиревший огонь злости.
«Это мы украли⁈ — взвился Иррес. — А где эта погань была, когда его собственный сынок подыхал⁈»
Встретиться с консером Ребушем Лирке не довелось. У того не было времени принять даже главного жреца Ваирака, господина Руахаша. О приходе Лирки ему даже докладывать не стали. У слуг был строгий наказ гнать её в шею.
Иррес задыхался в столь ядовитой злости, что перешёл на неизвестный даже господину Наэшу древний язык, который звучал так, будто дух не ругался, а проклинал. Хотя, может, и проклинал.
— Где Нарий? — резко спросила она.
Мхян как-то опасливо поёжился и отступил.
— Ты только сильно не ругайся, — попросил он. — Но он увидел какую-то карету, велел найти тебя, а сам за экипажем поскакал.
— Какую карету? — закралось нехорошее предчувствие.
Высокородный Нарий прекрасно разбирался в генеалогии.
— Там на дверке герб такой, — Мхян нарисовал пальцами прямоугольник с хвостиком внизу, — птица с мечом в лапах.
Помянув Тёмных, Лирка развернулась было в сторону дворца, но они уже успели уйти достаточно далеко.
«Он один туда потащился? — изумился Иррес. — Не езжай! Вы сейчас вдвоём сварите кашу. Не посмеют ему ничего сделать. Бока только намнут».
Господин Наэш молчал, и его молчание отдавало сомнением.
Увидев «Дремучий Жаанидый», Лирка ринулась к таверне.
— О, госпожа маг! — обрадовался ей Тишкан. — Отобедать пришли?
— Лошадь есть? — опустив приветствия, спросила женщина.
Хозяин таверны слегка смешался, но быстро смекнул по раздражённо-возбуждённому виду Лирки, что та куда-то очень торопится.
— Одна найдётся.
Лирка не торгуясь положила на прилавок кошель с деньгами.
— Да многовато… — на глаз прикинул Тишкан.
— Залог. До вечера верну, — отрывисто ответила женщина. — И ещё бумага и графит… чернила… что-нибудь для письма.
Через четверть часа с заднего двора таверны, дробно стуча копытами, вылетела пегая коняшка, в седле которой, прижавшись к шее, сидела Лирка. Следом за ними выскочил Мхян, размахивая зажатой в ладони бумагой.
— Сестра, стой! Ну почему мне нельзя с тобой⁈
Добежав до середины улицы, парень сердито сплюнул и, развернувшись, потопал во дворец.
Первым делом Лирка решила проверить городской дом, предполагая, что в преддверии судебного процесса Шиндые перебрались из пригорода, где они проводили большую часть времени. По крайней мере одиннадцать лет назад они предпочитали жить там, вдали от чужих глаз. Одолженная лошадка больше привыкла ходить в упряжке, чем под седлом, и на понукания женщины реагировала без охотки.
За квартал до дома Шиндыев она увидела привязанную к ограде лошадь с вензелями сыска на седле.
«Он уже там. Порой хуже Ёриха…»
Иррес переживал не безосновательно. Хоть он и плевался в сторону охраны Шиндыев, те своё дело знали. Лирка после неудачного разговора с консери Ахишей пыталась пробраться внутрь, и, если бы не господин Руахаш, который был там с той же целью, ей пришлось бы очень туго. К слову, господин Руахаш смог добраться до консери, но та даже под страхом смерти не согласилась отдать лекарство. Жаль, жрец её тогда всё же не убил.
Но опытный вредитель — это не ученица школы магии.
Увидев ворота, Лирка сразу поняла, что в доме что-то происходит. Часовых не было. Сами ворота крепко заперты, но это женщину не остановило. Скатившись с седла, она одним рывком отворила дверцу сбоку, поломав запор. Женский крик подстегнул её, и Лирка опрометью бросилась к парадному входу изысканного белокаменного дома. Влетела в распахнутые настежь двери и едва не вбежала в спины охраны. Те сгрудись вдоль стен холла, напряжённо наблюдая за раскинувшейся картиной. А она была приятна глазу.
У подножия лестницы прямо на полу сидела испуганная и заплаканная госпожа Ахиша, а в центре холла лежал консер Ребуш, на животе которого сидел взбешённый Нарий. Морду консеру вредитель набить успел и теперь держал у его горла длинный, смертоносно изящный клинок. Он-то и сдерживал охрану от опрометчивых движений.
— Ты ни разу его жизнью не поинтересовался, а теперь заявляешь, что у тебя украли внука⁈ Да тебе плевать было, как живёт жена твоего сына… на сына плевать было!
— Тебе-то какое, к Тёмным, дело⁈ — бесстрашно шипел консер, смыкая широкие ладони на запястьях вредителя. Но несмотря на видимое физическое превосходство консера, сбросить Нария не удавалось. Злость придавала тому сил, и он рычал, напирая и налегая, явно стремясь действительно всадить кинжал в горло Ребушу. — Семейства Шолый дела семьи Шиндый никак не касаются!
— А я не Шолый!
— Хватит, — почти беззвучно от ужаса просила консери, — прекратите… Да сделайте что-нибудь!
Охрана опять двинулась, но консер взревел:
— Стоять!
Зарычав, мужчины крепче вцепились друг в друга.
«Разними! — потребовал господин Наэш. — Обвинения в убийстве нам только не хватало. Пусти меня».
Не дожидаясь ответа, бывший хайрен подвинул Лирку, занимая её место, и легко взмахнул рукой. Охрана перед ними с криками разлетелась в разные стороны, а Нария и консера Ребуша взметнувшийся порыв ветра едва расшвырял, с трудом и треском оторвав их друг от друга.
— Хватит! — рявкнул бывший хайрен, привлекая внимание.
Нарий, вскинув горящий взгляд на Лирку, досадливо поджал губы и со свистящим «вших» не глядя вложил клинок в ножны.
Господин Наэш вновь уступил место Лирке, и та взбешённо раздула ноздри.
— Нарий, ты соображаешь, что творишь⁈
Консер Ребуш сел, тяжело дыша, и непонимающе на неё уставился, а магичка ответила злющим взглядом. Консер был мужчиной ростом чуть выше среднего, но весьма мощным, сложения довольно грубоватого. Всем внешним видом он больше напоминал земледельца, чем выходца из военного рода. Широкий, слегка сутуловатый, будто нарочно по-звериному к земле пригибался. Лицо грубое, с ассиметричными чертами. Разгульный образ жизни отложился на облике мешками под глазами, провисшими носогубными складками, одутловатостью и помутневшими то ли серыми, то ли голубыми глазами. Господин Ребуш успел перейти середину жизни, но и для своего возраста он выглядел чересчур старо. Загоревшую до коричневого оттенка кожу складками сминали морщины, а сухие, странно-блеклые волосы торчали паклей. Сейчас тонкие, брезгливо провисшие губы покрывала кровь, а морщинистая скула краснела ссадиной.
В полном молчании мужчины встали. Господин Ребуш поправил одежду, которая не самым выгодным образом сидела на его кряжистой фигуре. Помочь жене он не поспешил. Встал напротив Лирки и вперился в неё тяжёлым взглядом. Охрана, взяв на изготовку оружие, ожидала приказаний.
— Так это безродная Лирка? — наконец выдохнул консер.
На фоне юной и прекрасной супруги господин Ребуш смотрелся как корявый пень рядом с нежной лилией.
— Теперь ясно, — он насмешливо взглянул на Нария. — Полюбовничек?
— Следите за словами, — Нарий брезгливо скривился.
Усмешка консера стала только шире. Не видя
