сержанту ногой в ребра. Чтоб не грозился, гад!
За этим занятием его и застают возвратившиеся Кот, Лева и несколько милиционеров.
– Эй, эй! – кричит один из мусоров. – Пацан, пацан, стой! Хватит, забьешь сержанта, а нам его еще военным властям сдавать.
– Ни хуя такой образине не будет! – заступается за Эди Саня. – Посмотри на него, он как из булыжных камней сделан.
Милиционеры, и Саня, и Кот, и Лева, и снова появившийся на месте действия Степан поднимают сержанта с земли и ставят его на ноги. Только сейчас Эди по-настоящему понимает, какой он необыкновенно здоровый. Саня и Кот берут сержанта под руки, по-прежнему стянутые за спиной, и ведут его к одной из милицейских машин, к «раковой шейке», как их называет салтовская шпана. Но у Степана для них, по-видимому, другой план, потому что он останавливает ребят и, чуть отведя их в сторону от милиционеров, говорит Сане полушепотом:
– Эй, Сашок, не будь дураком! Если бы не вы, хуй бы мы солдат взяли. И сержант мой и ваш. Они-то ведь уж на готовое приехали, – кивает он в сторону других милиционеров. – Нужно, чтоб мы сержанта в отделение привели и прямо майору Алешинскому сдали. Он уже в отделении, вызвали из дому по такому ЧП. – Остановившись, Степан меняет деловой тон на доверительный и продолжает: – Он на тебя, Сашок, зуб имеет. А вот как придем с этим товаром, – Степан кивает на сержанта, – он мнение тотчас переменит, может, и премию какую схлопочете – «За сотрудничество с органами милиции в деле поддержания порядка». А?
– Степан прав, Сань, – соглашается Кот. – И для нас с Левой неплохо бы показаться в отделении. У нас до сих пор по три года условных на каждого.
– Пойдем в отделение, хорошо, – не очень охотно, но соглашается Саня.
Степан объявляет своим и чужим мусорам, что им нужно вначале отвести арестованного в «Стахановский» клуб, в одной из комнат которого официально помещается подпункт 15-го отделения милиции, будто бы на очную ставку с изнасилованной девушкой, а уже потом в отделение.
Мусора не протестуют, и Степан, прихватив еще одного из арестованных, якобы тоже для опознания, а на деле для того, чтобы вся история выглядела правдоподобнее, быстро формирует караван. Впереди идет Степан, вместе с Котом держа за руки арестованного солдата-узбека. Гимнастерка на нем разорвана на плече и пропитана кровью. Вид у него испуганный – очевидно, действие дури начало проходить и теперь он понимает, что случилось нечто не очень приятное. За узбеком Саня и Лева ведут все еще огрызающегося и пытающегося время от времени остановиться сержанта. Забегая то чуть вперед, то плетясь сзади, идет любопытный Эди-бэби…
Вокруг этой основной группы шагает еще с десяток посторонних гражданских лиц, в основном подвыпившие пассажиры двух трамваев, жадные до зрелищ.
22
В «Стахановский» они, конечно, не заходят. Устранив конкурентов, довольный карьерист Степан шагает широко и быстро по Материалистической, стремясь как можно быстрее достичь отделения милиции и предстать перед майором Алешинским в облике победителя, захватившего главаря.
Эди-бэби видит по поведению своих старших товарищей, что ребятам лень торопиться куда-то, идти быстро и что дальнейшие действия, несмотря на соблазн появиться перед самим начальником 15-го отделения не хулиганами и преступниками, как обычно, а сознательными помощниками милиции в борьбе против правонарушителей – бандитов-солдат, их мало интересуют.
Первым сдается Кот – Эди-бэби видит, как он передает руку своего узбека, за другую руку его волочет сам Степан Дубняк, ретивому мужичку в белой кепке и черном потертом плаще-реглане. Мужичок со свирепой готовностью вцепляется в руку. Свободный же и довольный, видно по лицу, Кот немного отстает и некоторое время идет рядом с Саней и Левой, нашептывая что-то Леве, очевидно, агитируя и его избавиться от своего конвоируемого.
Действительно, чуть погодя Лева громко объявляет всем, что ему нужно отлить, и отдает свое место конвоира еще одному желающему принять участие в событиях – криминального вида грузин восторженно охватывает каменный бицепс сержанта.
– Ну, так вы поссыте, и за нами, – говорит Степан, поворачиваясь к Коту и Леве. – Нагоняйте!
В это время все они проходят уже мимо все еще открытого гастронома номер семь. Толпа у гастронома встречает их приветственными кликами. Так, наверное, римляне встречали своих мужчин, вернувшихся из похода на соседнее племя. Однако информация у толпы, очевидно, противоречивая, потому что кое-кто уже злобно выкрикивает в адрес Степана:
– Эй, мусор, за что солдатиков-то захватил! Отпусти!
– И не милицейская это обязанность. Солдат арестовывает военный патруль, – слышен чей-то бас.
– Что ж, им и праздники нельзя погулять! – доносится из толпы.
– Разойдись! – кричит Степан, ничего не объясняя толпе и не останавливаясь.
Эди-бэби усмехается. Народ твердо уверовал однажды, что тот, кого власть арестовала, – страдалец, даже если до этого страдалец стрелял в народ из автомата, как, говорят, и поступил один солдатик в Москве на Курском вокзале. Девушка ему изменила, ну, он притопал с автоматом на вокзал и давай стрелять в толпу из Калашникова. Умом помутился. «Идиоты!» – думает Эди-бэби презрительно.
Его размышления прерывает Саня, который говорит ему тихо, стараясь, чтобы не слышал ни гигант сержант, ни грузин, идущие рядом:
– Эд, смени меня, доведи жеребца до отделения, но внутрь не заходи ни за что, понял? Я тоже… пойду отолью. – Саня многозначительно смотрит на Эди и, моргнув ему, отходит в толпу, даже не сообщив о своем уходе Степану.
Эди-бэби не понимает, почему нужно отказываться от заслуженного ими всеми триумфа. Почему ребята отказались идти в милицию и предстать перед грозным майором впервые как герои, а не виновные в том или ином безобразии преступники и хулиганы? «Глупо! – думает Эди-бэби. – Глупо. В следующий раз, если бы кто-то из них попался на каком-нибудь мелком деле, майору, может быть, пришлось бы их простить. Прощают же они своим дружинникам…»
Однако Эди-бэби понимает, что, раз старшие ребята решили отказаться от удовольствия триумфа, значит, у них есть какое-то объяснение для этого. Какое, он не знает, но он привык верить Сане. Посему Эди-бэби хватается за бицепс сержанта и послушно шагает вместе с караваном к отделению.
Но, дойдя через несколько минут до сложенного из белого кирпича, как и почти все другие дома Салтовского поселка, здания 15-го отделения милиции, Эди-бэби, будто бы замешкавшись, остается за дверями, предоставив грузину гордо протискиваться в дверь вместе с охраняемым им гранитным сержантом. Все зеваки тоже дружною толпой вливаются в вестибюль отделения. Эди же стоит с минуту у двери, затем спокойно уходит прочь. Опытный Эди.
Спустя несколько минут Эди-бэби
