class="empty-line"/>
Истэчи потянулся за луком, быстро налаживая тетиву.
Он понимал: ещё пара мгновений — и целиться будет сложнее. Потому медлить не стал — открыл ногой дверь аила и успел выпустить четыре стрелы, пока всадники Наяда не сообразили, что происходит, и не сгруппировались, ощетинившись мечами.
Одну стрелу Истэчи первый всадник успел отбить, но вторая попала ему в шею. Третья угодила в глазницу его соседа, а четвёртая — вспыхнула и сгорела, ударившись о нагрудник доспеха.
Доспех, защищённый магией, выдержал стрелу. А вот шеи и головы воинов оказались не такими крепкими.
— Однако — теперь десять осталось, — сказал Истэчи, накладывая на тетиву пятую стрелу. Он обещал Каю практиковаться в счёте.
Да, мечником он был плохим, но охотником-то отменным. Зачем доставать меч, когда готовил к походу стрелы?
Наяд выкрикнул команду и замахнулся мечом на всё ещё скованного волшебным дымом Йорда.
Однако Шасти уже скатала в пальцах сияющий шар.
Бац! Молния влетела Наяду прямо в лоб и разорвалась, пожирая магическую защиту его доспеха, сразу вспыхнувшую алым.
И тут же из соседней юрты вылетело ещё несколько стрел, а следом выскочили воины Айнура с мечами наголо.
Найманы кинулись к ним, сминая и расшвыривая мальчишек.
Юные всадники растерялись, не понимали, что делать. Но когда волк одного из найманов с рычанием бросился защищать хозяина, и на пути у него оказались самые мелкие — Багай выхватил меч.
Огромный зверь нёсся прямо на него! Младшие заверещали как зайцы и вытащили свои учебные мечи, стальных хватило не всем.
В том, что волк полез в драку, ничего необычного не было — такое случается, когда всадник и его зверь сильно привязаны друг к другу. А вот потом произошло то, чего Истэчи ещё никогда не видел.
От испуганных криков мальчишек пришла в движение вся стая здешних лагерных волков, что мирно лежали на огороженной камнями площадке. Они с рёвом кинулись на пришельцев.
Началась куча мала — волки, найманы, мечники Айнура…
На найманах были отличные доспехи, защищённые магией. А их глава, Наяд, имел и хорошие защитные амулеты. Но пришельцев было слишком мало.
Их буквально снесли, смяли. Только сам Наяд ещё держался, но Айнур уже перебросил Вигре драконий меч, а Шасти раз за разом всё удачнее посылала молнии, истощая защитные амулеты всадника.
Наяд был хорошим мечником, может, Вигра и не сумел бы его зарубить.
Но и Йорд не был совершенно повержен. Он получил передышку и пришёл в себя.
— Дай я! — крикнул он Вигре, бросаясь на помощь.
— Предатель! — взревел Наяд, замахиваясь на своего бывшего дюжинного.
— Это я-то предатель? — закричал Йорд. — Это ты обманом заставил меня сражаться за чужую землю! Я хочу, чтобы люди росли к небу, а не в черноту Эрлика! Иди туда сам! По волосяному мосту!
Шасти скатала здоровенный шар и швырнула в Наяда. Его доспех полыхнул и погас.
И следующий удар Йорда разрубил его, как скорлупу яйца!
Наяд покачнулся, его тело вспыхнуло чёрным огнём и выгорело, оставив на траве кучку пепла.
Чёрный дракон заревел, распахнул крылья и взвился в небо, оглашая долину реки Кадын жалобными криками.
— Ровно дюжина и один, — сказал Истэчи. — Хорошо. Только теперь всем надо уходить быстро-быстро. А то скоро колдуны прилетят. Плохо.
— Идём к Белой горе! — заорал Айнур. — На помощь Каю!
Истэчи не стал спорить. Теперь им больше и идти было некуда — или они погибнут все вместе — или победят.
Глава 9
Белая гора
Охотники — особый род людей. Я не совсем уверен, но кажется, что нервов у них в обычном понимании нет вообще.
Все мы не были трусами. Но мы не знали, что ждёт нас у Белой горы. Не понимали, правильно ли прочли сигналы Сурлана воины и охотники вольных племён, идущие по нашим следам. Попробуй объяснить одним только дымом костра, что впереди — последняя и решающая битва?
Но если наши воины помрачнели, если Сурлан тревожно оглядывался и искал дымы группы, что шла за нами, то охотники только лениво щурили на солнце и без того узкие глаза. Их лица были светлы и покойны.
Невозмутимые, привычные к долгим переходам и тяжёлой добыче на плечах, они шли, как танки. И неожиданно стали задавать ритм всей пешей группе воинов — и наших, и подчинённых Нишаем найманов.
Я понял — у охотников появилась цель. Раньше они были просто попутчиками в отряде, добытчиками еды, мастерами ночёвки на голых камнях.
А теперь они тоже шли к Белой горе. Но не сражаться и умирать, как мы, а на промысел. И горе любому зверю, даже облезлому и без хвоста.
Если из лагеря за нами идут сейчас такие же танки Маймана, то надо любой ценой оттянуть сражение.
Сколько им нужно времени, чтобы догнать нас? До рассвета или дольше? Знать бы наверняка! Сразу они ушли, когда увидели дым?
— А ты можешь связаться с лагерем? — спросил я Нишая, когда каменистая тропа утонула в зарослях акации, и мы ощутили облегчение от того, что скоро станем невидимыми для дозорных терия Вердена.
Да, мы наконец-то спустились в предгорье. Добрались до яруса, где привольно рос разлапистый низенький можжевельник.
Он был мне уже по колено, а ниже — акация и маральник прикрыли бы меня в полный рост.
А ещё ниже виднелись сосны и кедры. И там уже было гораздо теплее, а дров — просто завались. Можно будет отдохнуть немного, поесть горячего, перестроиться, приготовить к бою оружие.
Стрел у охотников было в достатке, а вот копий — только по одному. Мы не могли нести с собой столько копий, сколько нужно для боя. Только наконечники.
Копья предполагалось сделать уже на подходе. Ровный стволик сосёнки — не идеален для древка, но не так уж и плох.
— Да могу, конечно, — легко признался Нишай.
Хотя сам в дороге такого не предлагал, довольствуясь информацией наших охотников. Они получали её через дым дальних костров, а ведь магические источники, наверно, могли бы дать более развёрнутую картину?
Спросить бы: сколько воинов вышло к нам на подмогу и когда?
Да и Шасти? Как там она? Что с ростком? Нишаю, наверное, самому интересно, выкинул ли он первую веточку?
— А что мешает? — осторожно спросил я.
Все эти колдовские штуки я так и не понял толком. Шасти, начиная рассказывать мне что-нибудь про магию, сыпала такими
