Вставай и пойдём!
Но Нишай замер, уставившись в землю.
— Ну? — рявкнул я, начиная злиться. — Ты идёшь со мной или нет? Или я один отрублю башку этому Шудуру!
— Кай, — головы колдун не поднял. — Я хочу, чтобы мы поговорили вдвоём, сглазу на глаз.
— Хорошо, — пожал я плечами.
И махнул Сурлану, чтобы его люди отошли в сторону.
— Что ты ещё мне хочешь сказать?
— Я… — колдун вздохнул. — Ты знаешь, что твою жену зовут не Шасти? Её настоящее имя Нангай, она дочь колдуна Нгайалая и племянница брата императора?
— Знаю, — кивнул я. — И что такого?
— Мы росли вместе с ней детьми, — продолжал Нишай. — Я целовал её в кустах цветущего маральника, когда ей было пять зим.
— Я должен сейчас ревновать? — Вот тут я уже сбросил злость и серьёзно задумался.
Идиотом Нишай не был. Он чего-то добивался от меня этими разговорами, но чего?
— Я увидел Нангай в твоём лагере и понял, что всегда любил её, понимаешь? — спросил колдун.
— Ну и молодец, — согласился я. — Если меня убьют, она не останется одна.
— Да что ж ты непробиваемый-то такой! — закричал Нишай и вскочил с камня. — Я же прошу — останься здесь!
— Пока не объяснишь почему, даже не надейся. — Я тоже встал. — Зачем тебе это?
Нишай нахмурился, опустил голову и выпалил:
— Я не могу рисковать тобой!
Нет, вот сейчас он не врал. И стал немного похож на Бурку своей горячностью, хотя казался мне парнем выдержанным и даже холодным.
— Из-за Шасти? — спросил я.
Нишай обречённо помотал головой и сказал, далеко разрывая слова:
— У меня… никогда… не было друзей, понимаешь ты это? Может, я обманываюсь в тебе. Но я хочу обманываться. И не хочу, чтобы ты погиб из-за меня. Это — моя война, понимаешь?
— Ну тогда успокойся. — Я хлопнул его по плечу — идём, мол: — У меня свои цели. И я не смогу погибнуть, пока не сделаю то, что должен.
— Что? — Нишай вздёрнул голову и уставился на меня.
— Я — Гэсар, посланник Тенгри. Его Белый Заяц. И пока я не сделаю то, зачем меня послали в долину Эрлу — убить меня просто нельзя.
Ну что я ещё мог сказать, если здешние верят только в такую пургу?
Нишай потёр лоб и серьёзно кивнул.
— Ну, хорошо, — выдавил он. — Про это я не подумал. Тогда идём, Кай!
— Поднимаемся! — заорал Сурлан.
Слух у него отличный, думаю, он прекрасно слышал наш разговор и отойдя на пару десятков шагов.
Найманы зашевелились, поднимаясь с камней.
Сурлан подошёл к нам и встал рядом, вопросительно глядя на меня.
— Ну, говори и ты? — спросил я. Не ожидая уже и от него ничего хорошего.
— У меня вопрос к колдуну? — сообщил воин.
Нишай кивнул, и я озвучил:
— Валяй!
— Наши охотники тоже хотят взять боевое оружие, — объявил Сурлан. — Однако двоим из них нужно снять клятву. Колдун может её принять?
Нишай недоумённо нахмурился, и я пояснил:
— Многие охотники владеют оружием не хуже воинов, особенно луками и копьями. Но они дают клятву не убивать людей. При необходимости шаманы её снимают.
— Ну, так не вопрос… — глаза Нишая сузились.
Я понял, о чем он думает. Что не магические клятвы — бред. Охотники давали их собственной совести. Почему бы колдуну не переложить их грехи на свою? Она же и без того чёрная.
Сурлан сделал знак охотникам подойти.
Нишай с умным лицом заявил, что забирает слова их клятвы себе. Он умеет, он — мастер слов!
Лица охотников посветлели. Оба были крепкими, хорошо сложенными мужиками. Они ходили на медведя, почему бы им не поохотиться на Шудура?
Третий охотник, видимо, был свободен от клятвы не убивать людей. Он уже потрошил мешки, выискивая в наших запасах стрелы, что лучше годятся на человека.
— Вот видишь, — сказал я Нишаю. — У тебя теперь полных четыре дюжины воинов. Не так уж мало, не раскисай. Может, ещё кого на свою сторону перетянем?
— Не выйдет, — мотнул головой колдун. — Шудур знает, как я владею искусством печатей. Его воины увешены амулетами. Рассчитывать нам придётся на стрелы и на мечи.
— Ну… — протянул я. — С одним драконьим мечом с такой оравой делать, конечно, нечего. А вот с двумя — как-нибудь справимся! Не трусь, их всего лишь в три раза больше.
— И ещё один отряд на подходе, — напомнил Нишай. — Теперь мы не видим его. Но это не означает, что его нет.
— Так и у нас уже на подходе полторы дюжины. И это будут стрелы в разгар боя. А вот драконы опасны. Их может оказаться гораздо больше, если рядом прячется летучий отряд колдунов. Это возможно?
— Боюсь, что да.
— Ясно. А как думаешь, кто там, рядом с Шудуром? Терий Верден?
— Скорее, Найяд и Кориус — оба они военачальники. Но лучше бы — сам наместник. Если он прилетел вместе с главным колдуном, у меня есть шанс скормить ему какую-нибудь ложь.
— Тяни время, парень, — приободрил его я. — А там и наши на крылатых волках подтянутся.
— Хорошо, Кай!
Колдун улыбнулся и крикнул, чтобы воины пошевеливались. Лучше бы нам всё-таки успеть спуститься к Белой горе до захода солнца.
Интерлюдия
(Истэчи)
И чего только не сделает мужчина ради улыбки любимой женщины!
Если бы не рыжая Ейне, в которую был влюблён Истэчи — так и не вышло бы у него колеса.
Три дня думал. Три ночи не спал Истэчи. Никак не мог догадаться, что делать? Как ни крути — отваливались от корзины колёса. Соскакивали позвонки ютпы с крепкой ровной жердины, чем только не приматывай!
Казалось бы, задача простая — проткни корзину палкой, да надень на концы по колесу. А слетают — привяжи их покрепче!
Но Кай увидел — сказал: «Не надо приматывать». И сказал ещё, что не палка с колёсами должна вращаться, а колесо должно свободно вращаться на палке. А как это сделать?
И ведь всё равно немного едет корзина, да только прыгает шибко. А после — раз! И отваливаются колёса!
