легко было распознать письмо.
— Что это? — нахмурился терий Верден.
— Э… — растерялся Шудур, но тут же нашёлся. — Донесение надёжного шпиона. Он следит за Нишаем в его дикарском логове.
— И что там написано?
— Я ещё не успел прочесть, так спешил, — развёл руками Шудур, восстанавливая дыхание.
Нужно было срочно сочинить другое послание. Ещё больше очерняющее Нишая.
Ведь это сам Шудур донёс императору про перевал. Вернее, послал одного из надёжных колдунов в столицу, чтобы распустить нужные слухи.
Зачем? А вдруг император прогневается на терия Вердена, что тот не спешит в столицу с вестями о военном успехе? Хочет сам захватить все богатства за перевалом?
Терий Верден был опасным соперником. Устранить его руками императора было отличным решением.
Вот только надёжный колдун давно уже вернулся в саха. И Шудур решил, что слух не сработал.
И вдруг — на тебе.
А запоздавшая удача может стать неудачей, — так говорят мудрецы.
Главный колдун собрался с мыслями, развернул послание, откашлялся и «прочёл»:
— Сообщаю, что Нишай вступил в сговор с караванщиками. Получив от них… Ээ… — Шудур запнулся. Тут надо было напустить конкретики, чтобы терий Верден поверил. — Дюжину и один мешков ячменя, две корзины сушёных дынь, пять мерок пряности именуемой лефф, шесть мерок…
— Довольно! — взревел терий Верден. — Ах он, предатель! Значит, это Нишай, подкупленный нашими врагами, послал письмо императору, что перевал взят?
Шудур подавил улыбку торжества:
— Я предупреждал, что Нишай предложил союз исключительно из коварства!
— Срочно свяжись с секретарём императора! — продолжал реветь терий Верден, не слушая главного колдуна.
— И что я ему скажу? — Шудур закрыл ладонями торжествующее лицо. — Что император обманут? И кто мне поверит? Император только разгневается и пришлёт тебе нож, чтобы взрезать брюхо, а мне, — колдун подлил в голос отчаяния, — чёрный камень с голодным демоном! О я, несчастнейший из людей!
Шудур так откровенно страдал, что наместник растерялся.
— И что ты думаешь делать? — спросил он.
— Выход один! — воскликнул Шудур. — Мы срочно выдвигаемся к перевалу! Если не сумеем пробить дорогу — так пусть мы погибнем в огне, но не от гнева страшноликого! Перевал жаждет крови юных всадников — эта истина открылась мне в сложном гадании с большими жертвами! Какая разница, есть у них волки или нет? Пусть идут в огонь пешими!
— А если ничего не выйдет? — засомневался терий Верден. — Если перевалу нужны именно всадники, ведь гадание говорило о них?
— Может, и не выйдет, — ухмыльнулся колдун. — Но тогда мы обвиним в этом Нишая. Значит, это он испортил дикарей своими опытами!
— Действительно, — задумчиво кивнул терий Верден. Его лицу вернулось угрюмое выражение. — Сам Эрлик велел свалить всё на Нишая. Император поверит, он ненавидит выкидыша сестры.
— Я сейчас же отправлю к дикарям колдуна на драконе… — начал Шудур. — Пусть выступают к Белой горе.
Но наместник вдруг нахмурился, словно вспомнил о чём-то важном.
— Подожди, — сказал он. — Прежде нам надо бы дать волчат всадникам, что оправились от ран. Потом может быть не до этого, а глава гарнизона замучил меня запросами. Слушай сюда, Шудур! Утром ты отправишь к Белой горе новый отряд найманов. А мы с тобой полетим туда на драконах. Примем их клятвы и посмотрим на перевал. Я давно хотел взглянуть на то, как строятся укрепления. Рано или поздно император явится сюда, чтобы лично увидеть открывшийся перевал. И мы должны быть готовы защищать рубежи волшебного города.
Шудур побледнел.
Он велел Наяду не сообщать наместнику, что Белая гора больше не пускает в свои пещеры воинов. Но если терий Верден отправится к горе сам?..
— Я… — проблеял он. — Я опасаюсь коварства Нишая. Нужно начать с него!
— Ну, так отправь колдуна и к нему! Пусть и Нишай направляется со своими дикарями к горе. Посмотрим на юных всадников, да погибнут они во имя Эрлика!
Шудур кивая попятился к двери. Мысли метались в его голове, как ласточки перед грозой.
Полный ужаса взгляд упал на кусок кожи, зажатый в руке, и…
— Постой! — воскликнул он. — В донесении шпиона приписка! Он видел у Нишая короткий меч с головой дракона. А не тот ли это меч, что принадлежал княжичу Камаю? Давно ли ты видел меч в сокровищнице? А что если Нишай украл его?
Терий Верден нахмурился:
— А вот и проверь! Срочно!
И тут же отвернулся от колдуна. Ему нужно было обдумать возможные действия императора. Ведь неясно было, что предпримет теперь страшноликий?
Если его убедили, что перевал открыт, то каким будет его следующий шаг?
Шудур удалился улыбаясь. Кровь его кипела — предвкушение сжигало недавно испытанный страх.
Ну, ничего! Теперь вся юрта Нишая будет принадлежать ему!
И к Белой горе главный колдун полетит с драконьим мечом. Длинным или коротким — как повезёт.
А может, повезёт и в том, что наместник и Нишай перережут друг другу глотки. Не придётся марать их кровью драконью сталь!
Глава 8
Друг
— Быстрей надо идти, — тихо сказал Сурлан. — Они нас тоже видят, однако. Нам негде спрятаться на вершине горы. Ниже нужно спуститься, там подлесок и сосны.
Шестеро наших воинов и охотников шли с нами бок о бок. Они не верили найманам, которых Нишай подчинил с помощью печатей.
Я разделял их сомнения: то, что наложил один колдун, всегда может снять другой.
Нишай уверял, что сделать это будет непросто. Мол найманы с рождения под печатями. Их душа истерзана тяжестью чужой воли. Ещё одна попытка переподчинить их себе может стать смертельной.
Но я помнил историю Йорда, «стряхнувшего» часть морока самостоятельно. И ничего хорошего от порабощённых найманов не ждал.
Сурлан тоже. Он настоял, чтобы мы всё так же держались позади отряда найманов и продолжали идти своей малой группой.
Впереди шагали теперь мы с Нишаем, а охотники и воины прикрывали нас с тыла и с боков.
Только молодёжь на волках больше не подгоняла нас сзади. Всех всадников я послал впереди пеших.
— Ты уверен, что найманы у Белой горы видят, что с вершины спускается наш отряд? — спросил я Сурлана.
— Если ждут и знают, куда смотреть — видят, однако, — кивнул он. — Вершина лысая. Тропа натоптанная. Мы тут
