с тобой, либо ты ночуешь в гостинице.
— Так, значит, ты сегодня остаешься со мной в усадьбе? — с улыбкой спросил Старовойтов, перебивая ее.
— Нет, — покачала головой девушка. — Бабушка расстроиться.
— Тогда и я не останусь сегодня в Сиренево, чтобы ты не беспокоилась и не волновалась. А завтра созвонимся и договоримся, во сколько встречаемся. Или не встречаемся? Твои родители прилетают.
— Нет-нет, встречаемся! Я все еще надеюсь на экскурсию по Большому дому и флигелям! — улыбнулась девушка, сразу повеселев.
— Обещаю, завтра посвятим этому весь день, одевайся практичней, придется преодолевать препятствия!
— Хорошо, как скажешь! — кивнула девушка.
— Юль, что такого ты натворила, что тебя оставили в деревне и не взяли в Гамбург? — все же уточнил Старовойтов. Спросил не потому, что было интересно или любопытно, просто чувствовал, за беспечной улыбкой девушки спрятаны боль и тайны, которые она хранит в себе.
— Я же говорила, сама отказалась ехать… — нехотя ответила она.
— Тебя ранило, что они не настояли? Обидело, что тебя так легко оставили на бабушку и деда? — допытывался он.
— Нет, — покачала головой она, сжимая губы. — Дело в другом, но сейчас мне не хотелось бы об этом говорить! Да, родители прилетают, мы, конечно, с ними встретимся, они обязательно приедут в деревню, у нас с ними прекрасные отношения, и я, безусловно, скучаю по ним, но…
— Ты хочешь убедить в этом себя, не меня. Я и без того понимаю, что-то случилось, именно поэтому ты предпочтешь завтра весь день лазить со мной по чердакам и подземелью, только бы не встречаться с ними.
— Ариан…
— Ладно, не стану настаивать, но если вдруг передумаешь, звони, я пойму.
— Не передумаю! — ответила она.
Они простились около ее дома. Ариан предупредительно провел ее до калитки и, пожелав спокойной ночи, поехал обратно в город, а Юлька, постояла немного, провожая тающие в ночи габаритные огни, и отправилась домой, очень надеясь, что бабушка и дед спят, и объясняться не придется.
Оказалось, надеялась она зря.
Как только Юлька вошла, стараясь ступать бесшумно, Федора Николаевна встрепенулась, задремав у телевизора, звук которого был убавлен до минимума, и обернулась.
— Юлечка! — так радостно воскликнула она, что девушка устыдилась своего очередного позднего возвращения.
— Бабуль, не беспокойся обо мне, правда! — приблизившись к старушке, она приобняла ее за плечи и прижалась щекой к ее виску. — Ты ж видела Ариана, он не тот парень, с которым может быть страшно или нельзя доверять… Во сколько бы ни вернулась, с ним я в полной безопасности. И не думай, я не делаю ничего предосудительного. Просто мне с ним интересно, понимаешь! Он такой… Совсем другой, бабуль. Я таких не встречала раньше, — мечтательно произнесла она.
— Ты что же, полюбила его, Юленька?
— Не знаю, только мне расставаться с ним не хочется.
— Ох, внученька, страшно мне, — тяжело вздохнула бабушка.
— Почему, бабуль?
— Потому что долго живу на этом свете, внученька, и не верю в случайности и совпадения. Знаю, чувствую, эхо той далекой беды еще откликнется.
— Бабушка, но ведь Четвертинских уже нет. И какие бы чувства люди не питали к усадьбе и ее прежним хозяевам, теперь это в прошлом. А имение — великолепный архитектурный ансамбль, красивый исторический памятник, который, несмотря ни на что, заслужил, чтобы его сохранили! А люди, ты ведь сама говорила, Бог всех рассудит, каждому воздастся по заслугам! — девушка чмокнула бабушку в морщинистую щеку и выпрямилась, намереваясь пойти к себе в комнату. Не увидев, как Федора Николаевна утерла краем платка одинокую слезу.
— Юленька, завтра родители прилетают. Марина сегодня звонила, была очень удивлена, опять не застав тебя дома. Может, ты домой завтра поедешь? Там, наверное, и убраться не мешало бы. Они, конечно, приедут сюда в гости, но остановятся в городской квартире, — сказала ей вслед пожилая женщина.
Шарапова обернулась.
— Нет, я не поеду домой, — негромко, но твердо произнесла она и скрылась за дверями своей спаленки.
А там, не включая свет, она быстро переоделась в атласную пижаму и забралась под одеяло. Закрыв глаза, снова вспомнила Ариана. Привычное чувство вины закралось в душу, но Юлька тут же прогнала его. Впервые за девятнадцать лет она чувствовала себя счастливой и, как ни странно, свободной. Ощущала себя живой и настоящей, и ей не хотелось омрачать это состояние условностями. Не хотелось оглядываться и одергивать себя. Хотелось просто наслаждаться этим чувством. К тому же она знала, Ариан скоро уедет, пусть пока и не заговаривает об этом. Ей не хотелось расставаться с ним, тем более отвлекаться на вещи, которые, по ее мнению, не имели существенного значения. Потом она снова станет примерной и послушной внучкой, будет сидеть дома, помогать, заниматься переводами, совершенствуя игру на фортепиано. Позже, возможно, пожалеет, что не испытала должной радости от приезда родителей, которых не видела несколько лет. Потом, но не сейчас. Пусть даже камни с неба начнут падать, она хочет быть рядом с Арианом. Юлька думала о нем, и сердце помимо воли учащенно стучало в груди, вспоминала и улыбалась, глядя в темноту своей комнаты. Ей так хотелось взять телефон и, набрав номер, снова услышать его голос… Хотелось говорить с ним, ловить в его интонациях теплоту и смех. Хотелось встречать взгляд необыкновенных глаз и растворяться в нем. Так хотелось, чтобы ночь поскорее прошла, а впереди их ждал целый день, который они проведут вместе.
Вспыхнул экран, и звуковое оповещение сообщило о том, что пришло сообщение. Юлька потянулась за телефоном.
«Спокойной ночи, моя маленькая подружка», — гласило оно, и было, конечно же, от Ариана.
Девушка счастливо зажмурилась и прижала телефон к груди.
Глава 8
Юлька не стала ждать Ариана у дома, когда утром он позвонил и сообщил, что выезжает. Утро было таким прекрасным, благоухающее-терпким и ярким, а настроение под стать ему. Облачившись в джинсовые бриджи, облегающие бедра, красную спортивную кофту на замке и кроссовки, девушка собрала волосы в хвост на затылке, помня наказ Ариана, и вышла на дорогу. Она шла, улыбаясь, и то и дело оглядываясь на шум приближающегося авто. Юля предвкушала еще один удивительный день в компании парня, а посему почти не замечала никого вокруг.
Кирилл вырос будто из-под земли, хотя на самом деле сидел на лавочке около дома своего друга, и еще издали заметив ее, спрятался за дуб. Шарапова вздрогнула и отшатнулась, но он схватил ее за руку и крепко сжал.
— Привет! — растягивая слово и нахально скалясь, поздоровался он. — Куда направляешься? Не ко мне ли на свидание? Я, признаться, уже
