Не знаю почему, но верю сразу. И в то, что не повезет. И в то, что придется ехать. Внутри все клокочет от напряжения. Каждый шаг дается с трудом. И все же я дохожу до машины, послушно опускаюсь на пассажирское сиденье.
— Молодец, — хвалит Глебов. — Теперь бардачок открой.
Он заводит машину, и мы трогаемся.
— Там тоже мои вещи? — вырывается с нервным смешком.
— Твои, — подтверждает следователь. — Документы на перевод в столичный мед и остальное.
— Перевод? — Я беру целую стопку всяких бумаг и от шока роняю их себе на колени.
— Все как в Питере. Второй курс. Такой же поток, — торопливо начинает перечислять Глебов. — Кстати! По поводу общежития можешь не беспокоиться. Снимешь что-нибудь приличное. Вот наличка. — Он достает из-за пазухи тугой конверт и передает мне. — Прямо сейчас заедем в банк. Положишь на счет.
— Что это? — Конверт жжет пальцы. — Зачем?
— Затем, что теперь ты Градская Елизавета Ивановна.
Так и не дождавшись, когда сама посмотрю документы, Глебов одной рукой вытаскивает из стопки бумаг свеженький паспорт и сует его мне.
— Можешь забыть о прежних счетах, нужен новый. А заодно билет на поезд.
— Я... ничего не понимаю. — Теперь окончательно теряюсь.
Пачка денег, новые фамилия и отчество. Место в вузе. Чемодан...
— Защита свидетелей. Нужно было сделать тебе все это с самого начала. Теперь как уж есть.
— А суд? — спохватываюсь я. — Он послезавтра. Я не могу никуда уехать.
— На суде обойдемся без тебя. Ты теперь не такой уж ценный свидетель.
— Вы целый месяц стерегли меня как зеницу ока. Сделали документы... защиту. А теперь даете кучу денег и уверяете, что не нужна?
Мне плохо, но мозг работает четко. Те неудачи, что были вчера и сегодня, словно подготовили к этому разговору.
— Я не обязан перед тобой отчитываться. Мое дело — отдать документы и убедиться, что уехала.
— Вы сговорились, что ли?! — взрываюсь. — Оба! Никто мне ничем не обязан! Что это за бред вообще?!
— Тихо-тихо! Без истерики! — Глебов притормаживает у обочины.
— Я еще и не начинала! — Бросаю конверт с документами назад в бардачок и изо всех сил дергаю дверную ручку.
— Заблокировано! — На лице следователя мелькает досада. — Черт, так надеялся разобраться спокойно... Ладно. Держи. — Он поднимает руку вверх и достает из-под козырька фотографию. — Только не реветь тут! — приказывает строго.
Я не то что зареветь не могу — даже вдохнуть не получается.
На фотографии Ира. В красивом платье, туфлях. Она лежит на траве. Неестественно белая и с бурой полосой на шее.
— Мне рассказывали, что Ира с новым другом... отдыхает. — Мозг отказывается верить в то, что видят глаза.
С Ирой не могло ничего случиться. Да, мы не списывались, не созванивались. В моей счастливой влюбленной жизни не было и секунды, чтобы вспомнить о подруге. Но с ней не могло ничего произойти! Совсем! Никак!
— Этой фотографии три дня. Вероятно, кто-то подчищает хвосты перед судом, — сухо сообщает Глебов.
— И ты... Марк... Вы знали все это время?! Знали и молчали?!
Я не в состоянии больше здесь находиться. Начинает душить этот салон. Душат слезы, которые все никак не могут пролиться. Загибаюсь от беспомощности и чего-то еще... более страшного, что пока не удается понять.
— Уже не имеет значения. Сейчас твоя задача — открыть гребаный счет, положить деньги и свалить в Москву под новой фамилией в новый вуз. — Глебов не скрывает, что зол.
— Это какое-то безумие... — Трясу головой. — Я хочу его увидеть! Марка! — со всхлипом вырываю из себя слова.
— Нет!
— Я увижу его, хотите вы или нет! — Дергаю ручку все сильнее. Не думаю о том, что могу сломать. Вообще ни о чем не думаю.
Перед глазами фото мертвой Иры. В голове туман. И лишь желание увидеть Шаталова, высказать ему все, выреветься у него на груди, держит на плаву.
— Сказал, нет! — Следователь пытается переловить мои руки. Хватает за левое запястье.
Однако я оказываюсь быстрее и, опустив стекло, лезу через окно.
— Ты точно чокнутая!
Отстегнув ремень, Глебов вылетает из машины, оббегает ее по кругу и тормозит возле меня в тот момент, когда руками я уже касаюсь асфальта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я сбегу, даже если насильно посадите в поезд, — шиплю головой вниз.
На то, как выгляжу, плевать. Теперь все без разницы.
— Он, конечно, говорил, что будет непросто, но я не представлял, что настолько.
Кряхтя, Глебов помогает мне встать на ноги и вновь открывает проклятую дверь.
— Сяду, только если пообещаете, что отвезете к Марку!
Никогда в жизни не чувствовала в себе столько сил, как сейчас. Никогда не готова была бежать на своих двоих через весь город ради мужчины.
— Нету его... дура упрямая, — сплевывает Глебов.
— Я. Не. Сяду, — цежу сквозь зубы, готовая в любой момент сорваться с места.
— Хрен с тобой. — Следователь возвращается за руль. — Садись, — кричит мне, одновременно поворачивая ключ в замке зажигания.
Глава 27. Замки и запоры
Карлсон – единственный мужчина,
который обещал вернуться.
Всю дорогу до дома Марка меня преследует острый приступ дежавю. Вчера Шаталов не хотел везти к партнеру. Пытался отговорить. Злился.
Сегодня его нет рядом. Со мной куча денег, документы и фото Иры, от которого внутри все дрожит, а глаза пылают как от аллергии.
Ничего общего. Но ощущение схожести не отпускает. Как питон, оно сжимает шею. Мешает дышать и думать.
Не знаю, на сколько меня хватит, успею ли добраться до Марка, прежде чем превращусь в слезливую размазню. Не знаю, доберусь ли до него вообще.
Последнюю мысль гоню из головы всеми правдами и неправдами. Пока Глебов крутит руль, заставляю себя вспомнить наше утро, дорогу до университета в молчании и взгляд Марка в зеркале заднего вида.
Не прощаются, когда смотрят так жадно!
Не бросают, когда даже через несколько метров тянет друг к другу, словно гигантским магнитом.
Шаталов не мог просто так отдать вещи и вычеркнуть меня из своей жизни.
Не мог забыть все наши поцелуи и ночи в обнимку, наш смех и общее на двоих безумие.
Не сейчас, когда нужен мне больше всех на свете!
Только не в этот день!
К моменту возвращения домой не замечаю, как начинаю плакать. Слезы катятся из глаз, но я требую у Глебова, чтобы разблокировал проклятый замок. И несусь к знакомой калитке.
Ничего перед собой не вижу. Ничего не чувствую. До самой двери.
— Марк уехал, — раздается за спиной, стоит мне опуститься на каменное крыльцо.
Несколько секунд не могу ничего понять. Пытаюсь успокоиться. Лишь потом поднимаю голову.
— Ты опоздала, малышка, — снисходительно произносит красивая стильная женщина.
Сегодня она не в брючном костюме и не обнаженная, но я узнаю ее сразу. «Партнер», который иногда наведывается в этот дом. С грустным лицом. А сейчас еще и с красными глазами.
— Где он? — Мне неважно, как она попала сюда и зачем. Марк нужнее, чем любые подозрения и страхи.
— Уехал. — Красавица раскрывает пачку сигарет и, достав одну, закуривает от массивной, совсем не женственной зажигалки. — Как всегда.
— А когда вернется?
Кое-как поднимаюсь. Земля плывет под ногами. Не обращая внимания на слабость, стою.
— Это Шаталов. Он всегда уезжает без сроков. Живет, как хочет. Трахает, кого хочет и пока хочет. А потом... — Задрав голову вверх, незнакомка выпускает дым и криво улыбается. — Исчезает в поисках новых ощущений.
— Нет... — Я вжимаюсь лопатками в стену.
— Да, милочка. Или ты думала, что стала для него особенной? — Женщина начинает смеяться. Спустя пару секунд ее хохот смешивается с кашлем.
— Вы просто его не знаете! — Стискиваю кулаки.
— Я?
Зеленые глаза окидывают меня с ног до головы, и на красивых губах расцветает презрительная улыбка.
