милосердие!
Чертовы лжецы! Впереди бегут двое португальцев из команды корабля, за ними трое самураев с собаками. От конных я оторвался в бамбуковой роще, протиснувшись сквозь стволы. Они видимо, поскакали в обход. А те, кто был на своих двоих — почти догнали меня.
Неожиданно я услышал резкий лай собак.
— Ищи, Шохэй! Ищи, Акира! — скомандовали самураи по-японски.
Совсем близко, надо наддать! Я еще больше ускорился, разбрасывая подсолнухи руками. Но как убежишь от собак? Через пару минут меня настигли. Из-за стеблей выпрыгнули две большие белые лайки. Кисю-ину.
Это были кровожадные псы, натренированные для жестокой охоты. Я споткнулся и рухнул в грязь, а собаки уже неслись на меня, роняя клочья пены с горящих от возбуждения пастей. Рык вгрызался в перепуганные уши, так что сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
В последний момент я успел перекатиться в сторону, и звери, тормозя лапами, промчались мимо. Но псы сделали крутой разворот и прыгнули прямо на меня. Я из последних сил схватил лаек за промокшие шкирки и ударил друг об друга головами. Они сшиблись с глухим ударом и тут же заскулили, суча лапами. Глаза закрыты, языки из пастей вывалились…
А теперь ходу, ходу, пока твари не очнулись!
Я бежал отнюдь не заполошно — размеренно, расчетливо и экономно выдыхая воздух, защищая лицо поднятыми согнутыми руками: ху-хэ, ху-хэ, ху-хэ…Сзади по спине бил украденный у первого костра короб. Повторял едва слышным шепотом снова и снова:
Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана.
Буду резать, буду бить —
Всё равно тебе водить!
Слова тут не имели никакого значения — лишь бы ложились на незатейливый ритм, хоть стих Шекспира, хоть, как сейчас детская считалочка. Бесконечным повторением короткого стишка бегущий вгонял себя в некое подобие транса, совмещая строчки со вдохом и выдохом, с размеренными движениями рук и ног.
Шла машина темным лесом
За каким-то интересом.
Инте-инте-интерес,
Выходи на букву С
Я бежал, перепрыгивая через поваленные замшелые стволы, ловко уклоняясь от толстых сучьев, огибая валуны, звонко проламываясь сквозь шелестящие заросли высокого бамбука. Там, где кончались заросли, я шлепая по лужам, вспарывал заросли бледно-зеленого папоротника, перепрыгивая широкие ручейки. Все время забирал вправо — помня, что погоня впопыхах непременно заберет влево.
Самые лучшие считалки, разумеется, нецензурные. Что-то типа:
Раз-два-три-четыре-пять!
Начинаю всех хватать!
За торчащие обильно
Аппетитные места!
Бормоча под нос умильно:
«Ах, какая красота!»…
Дальше я не особо помнил, вроде был мат.
Наконец, я полностью выбился из сил, остановился, унимая колотящееся сердце. Нагнулся, склонился к прозрачному петлистому ручейку, забросил в рот несколько горстей воды и вновь замер, как статуя, обратившись в слух. Глупо было бы долго нестись сломя голову, пусть даже рассчитывая чуть ли не каждый шаг. Гораздо выгоднее остановиться и как следует прислушаться. Погоня — та же охота, ее участники частенько предаются азарту сверх всякой меры, ломят, как бульдозеры, перекликаются, подставляются под удар из засады. Так мне объяснял дядя Серёжа, рассказывая попутно как он ловко от кого-то убегал или наоборот, кого-то ловко догонял в жарких джунглях Африки, в центральной её части. Правда без таких деталей, по которым можно было бы определить страну.
— Сергей Палыч — добавлял отец — у нас бывший погранец. Его на мякине не проведёшь.
Я с удивлением спрашивал, а что пограничник дядя Серёжа делал в Африки, у нас же границ с ней нету. На что, посмеиваясь, мне отвечали: «Россия это такая страна — она с кем хочет, с тем и граничит».
Тишина была такая, что я долго стоял в сыроватой чаще, возле зарослей кустарника, чьего настоящего названия не знал. Но, как ни вслушивался, ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего бег человека по лесу, не смог услышать. Собачьего лая тоже в «эфире» не было. Стояла полная тишина, которую не нарушили даже вездесущие птицы.
Кажется, ушел! Как тот Колобок из сказок. Я хорошо понимал, что не смог убить тех собак-лаек — хорошо если сильно оглушил. И погоня наверняка стоит сейчас около них, может, даже сгоряча кинулись за мной, но, если давно здесь обитают, должны очень быстро сообразить: найти одинокого беглеца в местных джунглях не легче, чем пресловутую иголку в стоге сена. В общем, подожмут хвосты и притаятся. Возможно, и сориентируют на поиски новую собачью группу, но когда это ещё будет. На нынешний момент есть гораздо более насущный вопрос: где я, собственно говоря, нахожуся?
Ответ прост: а хрен его знает!
Если поднатужиться и собрать воедино скудные сведения о здешнем сухопутье — что мы имеем? Кроме здешнего «мегаполиса», города Фунай, наверняка вокруг есть деревушки. Благо я пробегал мимо нескольких рисовых полей. Их перепутать ни с чем невозможно… Итак… Я где-то на Кюсю, который является третьим по величине островом Японии.
Из минусов… Вся моя экипировка — короб со шмотками викария и нехитрой местной снедью. Еще кинжал, который я проверил в деле, но даже не потрудился очистить от крови.
Есть и плюсы. Во-первых, размеры острова. Он большой — поди найди. И здесь нет ни ядовитых змей, ни крупных, опасных для человека хищников. Вообще с фауной не густо — собаки, свиньи да летучие мыши. Ну, и кошки.Никаких тигров, медведей, анаконд… Ах, да еще птицы и крабы. От голода не умру. Опять-таки — никакой опасности. Наоборот, крабов можно есть, наверное. Во-вторых, здесь повсюду масса пресной воды. В-третьих, на острове не бывает ни морозов, ни снега. Другими словами, для русского человека, даже если он немножко негр, ситуация прямо-таки курортная, даже если этот человек сбился с курса и определить свое местоположение не в силах, хоть ты тресни.
Теперь к угрозам. В приоритете — самураи Отомо и все его вассалы. Наверняка они получат приказы искать меня. Местные мацукэ будут рыть землю, а «роют» ее они очень качественно. Имел возможность убедиться.
А вот ронины, разбойники и прочие бунтовщики всех мастей мне не угроза. Экзотическая внешность распугает самых трусливых. Самые же смелые захотят во все разобраться и вряд ли сразу нападут. Нужна какая-то легенда. Но какая?.
Выводы? Следует не рыскать хаотично, иначе заблудишься окончательно и начнешь кружить. Нужно целеустремленно двигаться по прямой, пока не наткнешься на какую-нибудь деревню. Обойти несколько ближайших, найти дорогу. Или тропу. Держаться вдоль нее, делая короткие перерывы в марш-броске на «послушать природу».
Ударом ноги я сломал стебель бамбука толщиной чуть ли не в руку, обломал тонкий конец, чтобы получилась палка длиной примерно метр с чем-то. Так же сунул в
