вмешаюсь…
Я повернулся к главе Шен, и тот застыл, замолчав на полуслове. Не по своей воле, конечно, просто сейчас его в полной неподвижности держала моя магия, лишив возможности призывать силу. После того, как я попрактиковался на Семаресе, глава Шен проблемы для меня не представлял — как маг он был куда слабее старшего магистра Достойных Братьев.
Поднявшись со своего места, я произнес:
— Глава Шен, вы обвиняетесь в похищениях и демонических практиках. Может и еще в чем-то, суд установит…
— Ты что творишь⁈ — придушенным голосом воскликнул старший дознаватель, обращаясь ко мне и тоже вскочив с места. — Я же сказал — никакой самодеятельности!
Я вздохнул уже вслух.
— Простите, господин Гоал, я правда не хотел. Но так уж вышло, что дело главы Шен превратилось в дело Церкви.
А сам тоскливо подумал о том, каким образом я буду объяснять свое самоуправство в Обители. И Теагану ладно, но Таллису⁈ Он и так на меня зол, а после подобного точно придет в ярость.
Глава 12
— Вы арестовали главу клана Шен, — медленно повторил мои слова младший командир Достойных Братьев, Гонджи Сиян. Выражение лица у него было такое, будто он не мог поверить услышанному.
— Арестовал, — я кивнул.
— Но у Северной Канцелярии не было разрешения на его задержание?
— Не было, — согласился я.
— И светлейший Теаган этого тоже не позволял?
— Он вообще не знал, куда мы едем.
Гонджи потер виски с таким видом, будто бы у него только что разыгралась сильнейшая мигрень.
— Господин Рейн, у вас не было полномочий производить этот арест, — произнес он намеренно четко и медленно, будто боясь, что иначе до меня не дойдет смысл его слов.
Я пожал плечами.
— Вам не стоит об этом беспокоиться.
— Не стоит⁈ Нам приказали вас охранять. Следить, чтобы с вами не случилось никакой беды! А вот это, — Гонджи гневно ткнул пальцем в сторону главы Шен, который так и стоял в прежней позе в своем кабинете и которого мы прекрасно видели из коридора, — вот это и есть беда! И моя личная вина, что не уследил!
Да уж, не думал я, что он так сильно расстроится. Ладно хоть, несмотря на расстройство, он предусмотрительно создал руны от подслушивания, которые отделили главу Шен от нас надежным щитом.
— Светлейший Теаган не будет винить в случившемся вас, — пообещал я. — Уверен, он уже достаточно хорошо выучил мой характер и потому поймет, что у вас не было шансов меня остановить. И, право, в аресте главы Шен нет никакой беды. Уверен, что светлейший Теаган мое решение поддержит.
— Вы понимаете, что главу клана, даже Младшего, нельзя арестовать просто так? — спросил Гонджи почти с отчаянием. — Даже если его вина доказана, существуют установленные процедуры, правила… А, ладно! — он беспомощно махнул рукой. — Ниже рядового не разжалуют, дальше Границы не сошлют.
Бедняга. Мне даже стало немного совестно. Мелькнула мысль сказать, что я позабочусь о том, чтобы его не наказали из-за моих действий, но обещать я все же не стал. Это прозвучало бы слишком ненадежно от человека, появившегося в Обители всего около месяца назад и не имеющего никакого формального звания.
— Раз вы наконец примирились с произошедшим, давайте оформим задержание главы Шен как полагается, — предложил я. — С блокаторами магии хотя бы. У вас с собой они есть?
— Есть, — нехотя признал Гонджи. — Я распоряжусь.
— Пусть их на него наденут, а мы пока спустимся в подвал, — продолжил я. — Там, под воздействием ментальных чар, держат несколько десятков пленников.
— Глава Шен что, в этом сам признался? — уточнил мой собеседник недоверчиво, но в качестве ответа я лишь неопределенно повел рукой в воздухе. Откровенно врать не хотелось, однако говорить правду про свои невидимые конечности я тоже не собирался.
Вид пленников Достойного Брата не удивил, а вот звучащее в подземелье тихое пение заставило его напрячься.
— Голос сирены, — проговорил он негромко, обращаясь ко мне, пока его люди вместе со служителями Северной Канцелярии выводили пленников наружу. Те вели себя как в полусне, двигались медленно, иногда беспричинно улыбались и начинали ласковым тоном говорить что-то невнятное. Если от детей и женщин это звучало еще нормально, то от толпы нежно воркующих взрослых мужчин меня передернуло.
— Сирен? Вы имеете в виду морских сирен? — уточнил я у Гонджи, вспомнив существ, которых однажды увидел «глазами» Корневой Башни. — Эти самые сирены иногда выглядят как люди, а иногда как полурыбы? Вернее, полузмеи?
— Верно, — согласился тот. — За использование их магии наказание куда строже, чем за обычные похищения и убийства.
— Потому что эта магия влияет на разум и искажает свободу воли?
— Да, это первая причина. Вторая заключается в том, что голос сирены можно использовать только после того, как ее саму погребли заживо.
— Что? — я посмотрел на него недоверчиво.
— Это мерзкий ритуал. Естественно, запрещенный. Где-то в этих стенах замурована сирена, живая и способная все чувствовать и осознавать.
Я представил то, что младший командир описал, и содрогнулся.
— Сирены обладают полноценным разумом, если вы не знали, — продолжил он.
— Они демоны? Один из видов?
Мой собеседник покачал головой.
— Восставшему из Бездны они не поклоняются, так что нет. Просто разумная морская раса, живущая сама по себе. Охотиться на них запрещено.
Так вот почему они не упоминались ни в одном из прочитанных мною бестиариев.
Я кивнул, сместил зрение, чтобы видеть в слоях этера, и вновь, куда медленней и внимательней, осмотрел подземелье. Стены… Нет, в стенах ничего не было. А вот пол?
— Существуют доказательства, что сирены способны влиять на погоду в открытом море и на побережье. А еще я слышал, что трудности, которые испытывают наши корабли последние годы с зимними водами, связаны как раз с недовольством сирен, — продолжил говорить Гонджи.
— Вот тут, — сказал я, когда он замолчал, и указал на каменную плиту, находящуюся от нас в десяти футах. — Под ней что-то живое.
Для моего измененного зрения это место выглядело так, будто плита слегка поднималась и опускалась, и движения ее были медленными и плавными, как у грудной клетки спящего человека.
Гонджи подошел к указанному мною месту и наклонился, касаясь пальцами
