смотря какие законы. Местные власти имеют достаточно полномочий, дабы решать мелкие проблемы самостоятельно.
— Ну, — рыжий почесал затылок, — по сто штук это, конечно, перебор. Но когда прения по одному законопроекту длятся месяц…
— … с привлечением специалистов! — вмешалась Шэн. — И голосование всегда открытое, с публикацией списков проголосовавших в правительственной газете. Вот не поддержал, скажем, господин Фрюк закон о профсоюзах алхимиков, а его на следующий день кто-то растворил в кислоте. Его коллега, господин Брюк, уже двадцать раз подумает…
— Шантаж! — взвился рыжий. — Под дулом пулемета кто угодно проголосует как надо! И вот уже готов закон об ограничении прав профсоюзных организаций…
— …а Тузик с Фунтиком его — бац! — и ветировали!
— И какая же это, к дьяволу, демократия?!
— Да-да, — Таккер, с ухмылкой, сунул в рот автоматическое перо и принялся жевать колпачок. — Я тут вспомнил цитату одного умнейшего человека… не помню, кто сказал, но смысл такой: король, чисто случайно, может оказаться нормальным парнем, в то время как чиновник — никогда. Потому что чиновник — часть бюрократического аппарата. И если сам аппарат плох и насквозь прогнил…
— Господин Андреа! — Конрад помахал поднятой рукой, — я этот спор слышу по десять раз на дню. И в Академии и в «подвеске» и на кухне и даже в бане. Скажите, пожалуйста, как он решается?
— Он не решается никак, — вздохнул комиссар. — Поэтому Квадриптих много лет назад просто плюнул и создал Линию крови. Дал нам королей как из сказки: умных, смелых и справедливых. Правителей с большой буквы, правителей, в каждой клеточке тела которых записан приказ работать на благо государства. Это была своего рода пробка, которой Квадриптих заткнул течь в днище молодого Королевства. И именно за это — можете меня цитировать хоть в редуте Инквизиции — мы должны по гроб жизни быть благодарны этим маньякам… Да, госпожа Шанталье?
— У меня вопрос по архивным документам. Я работала с материалами Корнэ и Фитца. Так вот мне хотелось бы узнать: можно ли считать аутентичными… (далее начался спор о каких-то технических деталях).
«М-да, — подумал Фигаро, — дела… А вот скажите, Артур, — как вы, действительно… эм-м-м… ну… собрали королевскую династию? Это ж ни в какие ворота не лезет: взять семь человек, а потом из них сделать нечто среднее, да еще и так, чтобы будущий король ничем не болел, мог не спать неделями и жил двести лет…»
«Вы думаете, я что-то в этом соображаю? — в «голосе» призрака явно чувствовалось ехидство. — Ну, то есть, я, конечно, могу рассказать в общем: клонирование, там, генетическое микширование… Все делалось на привозной аппаратуре»
«И вы, конечно, полистали руководство и за неделю поняли, как она работает?»
«Фи! Нет, конечно! Мы привезли сюда также и специалистов»
«А… Ясно. Зажгли у них перед носом шаровую молнию…»
«Ну что вы прямо как… Нет. Мы их пригласили»
«И вы пытаетесь меня убедить, что человек, живущий в месте, где есть подобные устройства… черт, да это же круче любого колдовства!‥ Что такой человек захочет переехать сюда, к телегам и дровяным печам? Простите, но я вам не верю»
«Эх, Фигаро, — Артур снисходительно вздохнул, — ничего вы не понимаете… Вот как вам объяснить, что такое жизнь одинокого генетика в городе, где двадцать миллионов жителей и никто никого не знает лично? Как вам рассказать об ипотеке, о жесткой цензуре, принудительной толерантности, о жизни в обществе, где каждое свое слово нужно три раза фильтровать, дабы не обидеть любителей собак, защитников бурых шиншилл, левшей, правшей, феминисток или, не дай боже, верующих? Вы этого просто не поймете. А люди, которых мы приглашали сюда, рыдали от счастья… А, да — у них там колдовства не было. Мы им, как вы изволили выразиться, «зажигали перед носом шаровую молнию», так у людей от восторга башню сносило напрочь… Эх, друг мой, радуйтесь, что не понимаете ничего из того, о чем я говорю…»
— …так, замечательно. — Комиссар Пфуй что-то записал в своем блокноте и принялся заново набивать трубку. — Отличные ответы на дополнительные вопросы, госпожа Шанталье. Ваше «идеально» вполне заслуженно. Но вы не уточнили один момент: почему вы выбрали для своей работы именно «Уральский эксперимент»? Была ведь еще и какая-то личная причина, м-м-м?
— Да… — Шэн кивнула, — сейчас попробую ответить… Дело в том, что работая с фотокопиями бумаг Квадриптиха — с теми, конечно, к которым мне дали доступ — я нашла кое-что… интересное. Понимаете, компания Мерлина искала прирожденных управленцев. Тех, кто способен ассоциировать себя с большой группой людей, стать, так сказать, головой государства… Но была еще одна маленькая группа, упоминания о которой встречаются в документах «Уральского эксперимента». Речь о людях, которые… Как бы выразиться… Не превращались в животных в критической ситуации, но и не стремились к власти. Эти люди в любых условиях сохраняли человечность, стараясь помочь другим, поддержать, успокоить… Тут есть упоминания, — она полистала свой доклад — об одном старом алхимике и одном священнике…
— Да-да, я понял, о ком вы говорите, — кивнул комиссар, — Рене Штольф и Зигмунд Ашэр. Первый умер, отказываясь от еды в пользу женщин, а второй стал, своего рода, духовной поддержкой для участников эксперимента… И что вас так взволновало?
— Понимаете, — Шэн прикусила губу, — эти люди… Они были очень добрыми. Это были хорошие, честные люди, которым не наплевать на других. Почему тогда Квадриптих не… не использовал их биологический материал при создании Линии крови? Ведь нашим королям, при всем уважении, не помешала бы капелька доброты…
— А, вы об этом… — Комиссар вздохнул, и, плотно сжав губы, расправил свои роскошные усы. — Дело в том, госпожа Шанталье, что доброта — индивидуальное качество. Личностное. Добрый человек не может перестать быть добрым и, самое главное, не умеет быть добрым избирательно. А Правитель — Пфуй выделил это слово интонацией — при всех своих великолепных моральных данных, должен уметь в любой момент отрешиться от своего «я» и включить, так сказать, государственное мышление. Спрятать себя поглубже, и выдвинуть на передний план Руководителя способного принимать жесткие решения. Стать государством. Понимаете?
— Кажется, да. — Шэн коротко кивнула. — Но, мне кажется, Квадриптих, все же, как-то использовал и наследие этих людей. Просто… для чего-то другого.
«Умная девочка, — прошелестел в голове следователя психический шепот Артура. — Очень, очень умная девочка…»
— Ну? — Фигаро быстро огляделся по сторонам, — Что ты хотел мне показать?
Конрад, который изо всех сил делал вид, что читает газету, бросил короткий взгляд на двух первокурсников, осаждавших администратора Анну и прошипел:
— Сейчас, сейчас… Пусть уйдут.
— …но я же сдавал! — низенький парень, почти мальчишка
