Невозможно, немыслимо! Снаружи человек, а внутри паук? Внезапно ее озарило.
Нет, не так! Паук, с помощью колдовства притворившийся человеком, вот кто он такой. И вот зачем ему нужен Антар. Чтобы отомстить за изгнание… нет, гибель… своих собратьев.
Но ужаснее всего было то, что колдун задумал погубить Антара, используя в качестве своего орудия именно ее, Инес. И он, без сомнения, может сделать это.
Она подняла голову. Пока солнце стояло высоко. Однако пройдет не так уж много времени и наступит вечер.
На закате неведомая сила подхватит ее, погонит к дому колдуна и заставит ответить на все его вопросы.
Инес знала, чувствовала, что не сможет воспротивиться этой силе и сделает все, что ей прикажет колдун. Предаст своего родного брата, погубит его, а заодно, может быть, и всех других людей в городе.
Она уткнулась лицом в колени и заплакала.
ГЛАВА 5
ИНЕС
-1-В конце концов Инес покинула свое укрытие у скалы Голова Болит и вернулась домой. Мама спросила: «Ну, как там бабушка Даная?» – Нормально. – Что это значит – «нормально»? Антара о чем не спросишь, у него на все один ответ – «нормально», а теперь и ты тоже эту привычку у него переняла? Не можешь поподробнее рассказать?
По тому, как сверкнули мамины глаза, чувствовалось, что даже она, обладающая поистине безграничным терпением, готова вот-вот вспылить. Будь на ее месте кто-нибудь еще, Инес это ничуть не взволновало бы. Но мама… Мама – это было совсем другое дело. Инес понимала, что ведет себя по-свински, но не врать же, в самом деле? Хотя совсем без этого сейчас, наверно, все же не обойтись. Ну и, конечно, всегда оставалось еще одно, тоже не слишком честное, но зато совершенно безотказное средство.
– Я так устала, у меня нога разболелась, а ты ругаешься, – плаксиво сказала она, шмыгая носом, точно собиралась заплакать, и постаравшись вложить в звучание своего голоса весь имеющийся в ее распоряжении запас кротости; впрочем, весьма ограниченный. Выражение маминого лица мгновенно смягчилось. Не сердись, ладно? Я… По дороге туда я встретила Терезу, мы немножко поболтали, а потом пошли посмотреть на новорожденного козленочка… у ее соседей, – добавила Инес, испугавшись, что мама может случайно столкнуться с матерью Терезы и выяснить, что та ни о каком якобы только что родившемся у них козленочке понятия не имеет.
Тереза относилась к числу немногих девочек, с которыми у Инес были, по крайней мере, приятельские отношения. Но главное, она жила на другом конце города.
Ох, как Инес не любила врать! И не умела, и не хотела. Всегда предпочитала говорить правду как она есть, не беспокоясь о том, нравится другим ее слушать или нет. Или, в крайнем случае, отмалчиваться.
– Потом я пошла к бабушке, но была там совсем недолго, – закончила она. Не хотела задерживаться. Ты же просила вернуться пораньше. Мама положила руку ей на голову и пытливо заглянула в глаза. Инес от стыда готова была сквозь землю провалиться; казалось, мама видит ее насквозь.
– Я не сержусь, – сказала мама уже мягче. Похоже, ты и вправду устала. Вид у тебя какой-то… замученный. Все уже помылись. Давай быстренько и ты полезай в лохань, а потом сразу же садимся за стол.
Антар обедать тоже не пришел, но Инес это даже обрадовало. Чем меньше она будет знать о его делах и планах, тем меньше полезного для себя сможет вытянуть из нее колдун. О том, чтобы рассказать Антару, что с ней произошло, она уже и не помышляла, потому что не сомневалась – колдун найдет способ расправиться с ней.
На этот раз за обедом разговаривал почти один дед. Приставал к папе, чтобы тот выставил на стол вина. Дескать, после купанья неплохо бы и выпить, в особенности, старому человеку, у которого все косточки ноют, и голова раскалывается, и ноги отнимаются. Он долго и нудно перечислял свои недуги, но отец остался непреклонен. Они с мамой лишь изредка перебрасывались словами – чувствовалось, что оба устали – а Трейси, так же, как и Инес, вообще ни разу за весь обед рта не раскрыла. Что было на нее совсем не похоже, но тогда Инес, поглощенная своими мыслями, не обратила на это никакого внимания.
После обеда родители легли отдыхать, Трейси стала убирать со стола и мыть посуду, а Инес села у окна, глухая и слепая ко всему, что происходит вокруг. Дед, казалось бы – если он и вправду себя так плохо чувствовал, как говорил – должен был первым завалиться спать, но не тут-то было. Он снова стал приставать к Инес насчет карт, но так ничего и не добился, даже выраженного словами отказа. Окончательно разобиделся, съязвил, что она, наверно, за обедом язык проглотила, и поплелся к своему приятелю, старому Кейпу, который жил в соседнем дворе. Тот, вот беда, карты терпеть не мог, но зато с ним можно было от души поругаться, обсуждая последние события и перемывая косточки ближним. Эти перепалки всегда заметно взбадривали обоих.
Инес сидела неподвижно, точно статуя, в то время как голова ее безостановочно работала, пытаясь отыскать выход из создавшегося положения. Ну, хотя бы малюсенькую лазейку, хотя бы намек на то, что избавление возможно. Кроме всего прочего, Инес чуть не до бешенства доводила мысль, что она вынуждена подчиняться чужой воле, вынуждена делать то, чего делать не хочет и не считает правильным. Вообще силой от Инес до сих пор никому не удавалось добиться ничего. Так обстояло дело, даже когда она была еще совсем крошкой, не говоря уж о последних годах. А тут вдруг появляется какой-то паук в образе человека, приказывает своим дрессированным крысам загнать ее и с помощью колдовства подчиняет своей воле. Эта мысль была просто невыносима.
Когда в ночь исхода пауков она встретилась с Адамсом, он назвал ее «наша храбрая Инес». И не ошибся. Хотя, наверно, и «храбрость», и некоторые другие ее качества, к примеру, решительность и упрямство, объяснялись прежде всего именно тем, что она не терпела никакого принуждения. Какая ты у нас «поперечная», с досадой говорил иногда дед. Инес любила и умела хорошо играть в карты, а если все же сплошь и рядом отказывалась сразиться с ним, то, как правило, лишь потому, что он слишком давил на нее. Инес очень часто «шла поперек» только потому, что не желала «идти вдоль». А не желала потому, что ее заставляли делать это.
Она нередко капризничала и дулась, грубила и обижалась, не делала того, о чем ее просили, и, наоборот, поступала так, как ей категорически запрещали. Она ненавидела пить козье молоко, носить платья и юбки, расчесывать волосы и заплетать их в косы, рано ложиться спать, играть с дедушкой Муром в карты и слушать его глупые шутки, когда у нее не было соответствующего настроения. Она много чего терпеть не могла и не скрывала этого, никогда не старалась ни к кому подладиться и угодить, всегда поступала исключительно в соответствии с собственными желаниями и представлениями, не считаясь с мнением других.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
