из этой переделки, то действовать следует быстро; время работало против них. Если они потратят силы зря и не добьются успеха, то за ошибку платить будут собственной жизнью. Как он ни крутил в голове возможные варианты, сработать мог только один, однако ему было тяжело произносить это вслух.
– Наш единственный шанс – это покинуть дом.
– Что?! – вскричала Мэри-Роуз.
– Чем дольше мы остаемся здесь, тем хуже будет потом, мы теряем время, Рози…
– И куда ты собрался?! Тут же ничего нет! – стенала она, указывая на море. – Мы замерзнем насмерть!
Порыв ветра взметнул водяную пыль; Мэри-Роуз глотнула морозного воздуха и замолчала. Она уже не чувствовала посиневших и дрожащих рук, которыми изо всех сил цеплялась за шершавый деревянный столб. Тень от айсберга дотянулась до дома, поднялась по ступенькам и неслышно, как смерть, подползла к их ногам.
– Ни за что! – выкрикнула Мэри-Роуз; Гарольд растерянно смотрел на нее. – Ведь мы продержались до сих пор не просто так, правда? – с вызовом продолжала она. – Не думаю, что мы выжили только для того, чтобы сейчас замерзнуть посреди моря. Наверняка мы можем что-то сделать… – Мэри-Роуз взяла мужа за руку и серьезно посмотрела ему в глаза: – Я верю в тебя.
В это мгновение прошлое обрушилось на Гарольда с такой силой, какая не снилась ни единому шторму. Он снова услышал скрип лодки, увидел сияние от банки со светлячками, пытавшееся побороть ночную тьму; увидел стену дождя между собой и сыном, ощутил безнадежное отчаяние при мысли, что им не спастись от этой бури, и горькое раскаяние, что не послушался внутреннего голоса. Краешком глаза он наблюдал приближение волны – она вот-вот ударит в борт лодки и скинет их в море. Гарольду оставалось только беспомощно ждать, когда это случится. В памяти всплыла картина: за миг до рокового столкновения Дилан бросил взгляд на отца – в неверном сиянии светлячков он казался необычайно серьезным. Затем все потемнело и исчезло в черном пенном водовороте.
Синяя ледяная тень айсберга наконец накрыла весь дом.
– Быстрее, идем со мной! Мне нужна твоя помощь! – закричал Гарольд.
Внутри дома все звенело и трещало. Гарольд подбежал к лестнице и на миг задержался:
– Надо открыть окна! Но только с правой стороны фасада. Ты открывай на первом этаже, а я займусь вторым, идет?
Не успела Мэри-Роуз ответить, как Гарольд уже несся скачками вверх по ступеням. Она тоже не стала тянуть время; всплеск адреналина заставил ее забыть о боли в поврежденном колене. Спотыкаясь, она ринулась в гостиную и начала распахивать окна. Пронизывающий ветер ворвался в комнату подобно злому духу, заполонив воздух ледяной взвесью. Мэри-Роуз снова выскочила в прихожую, чтобы по короткому коридорчику добраться до кухни и закрыть единственное выходящее на правую сторону окно. Не успела она перешагнуть порог, как дом встал на дыбы, и Мэри-Роуз рухнула навзничь. Каркас дома скрипел и стонал, словно разваливаясь на части, а мебель и утварь с грохотом покатились по полу. Тут же в дверях появился Гарольд: он шатался, а по его лбу стекала струйка крови.
– Не волнуйся, я в порядке, – промолвил Грейпс.
Он помог жене подняться на ноги, вместе они одолели последнее окно и снова вышли на крыльцо. Весь настил был засыпан мерзлым крошевом, а половицы двух ступеней выдавило из гнезд. Гигантская ледяная махина теперь находилась всего лишь в каких-нибудь пятистах метрах от дома, и на таком расстоянии ее размеры казались поистине устрашающими. Повеяло нечеловеческим холодом, словно их настигло само дыхание ледяной горы – дыхание смерти из разверстой пасти доисторического чудовища, готового всех сожрать, монстра, против которого они бессильны…
По-прежнему задувал сильный ветер, но в доме это не ощущалось. Высоченная стена синего льда продолжала медленно вращаться в сторону, противоположную от дома, и вожделенный туннель отдалялся все сильнее.
– Думаешь, у нас получится? – шепнула МэриРоуз, не сводя глаз с айсберга.
– Туннель довольно большой… Нам бы только чуть больше времени, – промолвил Грейпс, крепко обнимая жену за талию.
Дом трещал все сильнее. Вокруг скалы разлетались куски льда, а айсберг гнал перед собой волны и устраивал водовороты. Гарольд понимал, что в случае столкновения еще с одной льдиной они не пройдут через туннель, а разобьются о его стены. На план «Б» времени уже не хватало.
До неизбежного сближения оставалось сто метров… восемьдесят… пятьдесят… Шестым чувством Гарольд заметил, что дом меняет курс. Им бы следовало повернуть еще на несколько градусов, чтобы оказаться точно напротив прохода, но на таком мизерном расстоянии это уже не представлялось возможным. Сорок… тридцать пять… тридцать… И тут произошло то, чего он так опасался: огромная льдина наткнулась на скалу и направление их движения резко сменилось. Гарольд ухватился за Мэри-Роуз, распахнул входную дверь, и пока они изо всех сил цеплялись за лестничные перила, гигантский айсберг столкнулся с домом.
Сквозь ледяное зеркало
Левая стена дома впечаталась в стену айсберга с той стороны, где находился грот. От удара оконные стекла взорвались и разлетелись, как осколки снаряда. Дом вздрогнул, а верхняя часть туннеля покрылась сеткой голубоватых трещин. С боков айсберга начали обваливаться куски льда, метеоритным дождем усеяв поверхность моря. Некоторые льдины падали буквально в паре сантиметров от стен жилища, поднимая фонтаны замерзшей воды; другие атаковали крышу, калеча кровлю. Дом, намертво прицепившись к ледяной стене, теперь двигался назад, увлекаемый колоссальной мощью поступательного движения айсберга. Перед кромкой скалы взбух огромный бурун, захлестнув фасад и заливая пол через разбитые окна. В этот момент раздался ужасающий треск, эхом отразившись в туннеле, и стена айсберга обрушилась, открывая гигантский проход. Дыхание вечной мерзлоты сковало, казалось, весь мир, и дом медленно и неуклюже заскользил в глубины ледяного чрева.
Проникавший сквозь тонны спрессованного льда свет окрасил все вокруг жемчужной синевой. Оглушительный шум моря доносился сюда лишь слабым журчанием. Гладко отполированные своды галереи, как гигантское кривое зеркало, на миг отразили проплывающий дом как раз перед тем, как правым боком он наткнулся на противоположный край прохода. Кусок скалы в этом месте был шире и погасил часть удара, но торчащий из прозрачной стены острый сапфирово-синий выступ задел фасад. Деревянное строение закачалось, и, пока ледяной кинжал обдирал желтую обшивку, в своде галереи обозначился похожий на шрам разлом, который на глазах расширялся. В конце концов под давлением фасада лед проломился и дом по инерции рванулся вперед.
Гигантские заостренные льдины, заполнявшие проем, звенели, трещали и испускали облачка пушистого инея, зависавшие в воздухе морозным туманом. По мере вращения айсберга солнечный свет бледнел,
