её модистка постарались. Спасибо, — скромно улыбнулась я.
— Вы совсем не едите и не пьёте! — возмутилась Вивиан. — Свадьба же, Роберт! А невеста очень
худая. Давайте же. Вино самое лучшее с прибрежных склонов южных провинций, м-м-м! —
чмокнула она, пригубив бокал.
Мой супруг посадил меня за стол рядом с Камиллой, положил нам в тарелки гору еды и налил в
бокалы... воды. В ответ на мой озадаченный взгляд Роберт склонился ко мне и прошептал:
— На ближайшие девять месяцев, душа моя, твой лимит — ноль бокалов.
Глава 23
Время пробило уже за полночь, когда мы удалились с торжества в особняк, захватив с собой
девочек. Маргари ушла спать с огромной улыбкой на лице, поцеловав на прощание и старшего
брата, и меня, и Камиллу. Роберт отнёс нашу малышку в спальню на руках, я переодела девочку и
укрыла тёплым одеялом.
— Я так люблю вас, мамочка и папочка, — пролепетала она, потянув к нам ручки.
— И мы тебя любим, крошка, — пророкотал Роберт, садясь на постель.
Мы обнялись все втроём. Так непривычно было слышать слово “мама”, на душе сделалось
невозможно тепло, накатила волна счастья. Я ведь всегда-всегда мечтала о ребёнке.
Камилла прикрыла глазки и тут же уснула детским беззаботным сном.
— Как мне её жаль, — проговорила я, когда мы с Робертом вошли в его спальню. — Как хочется, чтобы нашлись родители, чтобы отец провёл ритуал и нашей девочке ничто не угрожало...
— Я нашёл его... — проговорил дракон, устало подойдя к окну, распахнул шторы и посмотрел на
бескрайнюю ночь.
Особняк стоял на самой окраине столицы, в окружении обширного старого парка, простирающегося до самого горизонта.
Звёзд на небе не было в эту ночь, стояла густая беспросветная тьма. И лишь мягкий свет ламп, которые я разожгла на тумбах по краям широкой кровати, приносил свет и уют в нашу спальню.
Сегодня и впредь только нашу — это знание было очень непривычно и в то же время так просто, как будто было всегда.
— Нашёл? Кто же отец? Он согласится на ритуал? — Я приблизилась к Роберту, желая обнять со
спины, но он повернулся и взял меня за плечи.
— Я ещё не говорил ему, Лера. — В глазах дракона блеснули блики огня. — Камилла дочь
Констанс. А отец — Патрик.
Слова Роберта прошибли меня словно копьём. В груди костром разгорелся страх, что девочку у
нас отберут. Назло отберут, Патрик очень злопамятный, а Констанс всегда будет видеть во мне
соперницу и никогда не пожелает счастья.
Роберт ощутил, что я задрожала, и привлёк к себе, обнял.
— Я придумаю, как нам оставить Камиллу себе по закону, не переживай, — дракон коснулся
лицом моего лица и прошептал возле уха: — Наконец мы одни.
— И наконец можем подтвердить брак... — прошептала я, проведя по плечам Роберта и обняв его
за шею.
Жаркие ладони Роберта легли на мою тоненькую талию и притянули к себе, плотно прижав к
сильному телу. Я сразу ощутила желание супруга под плотной тканью костюма — и, судя по
напряжению, он давно ждал этой минуты. Как ещё не порвал на мне платье?
Взгляд Роберта в один миг потемнел, налился густой тьмой. Он коснулся моих губ. Сперва
осторожно, будто спрашивая разрешения, затем смял жадно, врываясь глубоко и заставляя меня
трепетать в предвкушении неминуемой супружеской близости.
Мы станем настоящими мужем и женой сегодня. Сейчас.
Платье всё-таки затрещало, разрываемое на две части сильными мужскими руками. Я осталась
стоять перед Робертом лишь в чулках и кружевном полупрозрачном белье, через которое
просвечивало всё, совершенно всё: торчащие горошины сосков и розовые ареолы, выразительно
очерченные рёбра, впалый живот и всё, что ниже... раскрытое, тёплое... ждущее его.
— Сними бельё... — хрипло проговорил дракон, отойдя на шаг, восхищённо глядя на меня в
мягком свете ламп.
Он скинул фрак, и его мышцы туго натянули ткань рубашки. Широкая грудь вздымалась от
разгорячённого дыхания.
Ни на мгновение Роберт не сводил с меня глубокого жаждущего взгляда. Мне нравилось, как он
глядит: наслаждается тем, что я принадлежу ему, что я в его власти, отныне и навсегда. Взгляд
голодный, беспросветно тёмный. Между нами два шага, и мы совсем не касаемся друг друга.
Возможно, Роберт хочет немного успокоиться, чтобы вместе с платьем не разорвать меня всю. Но
чем дольше он глядит на меня ТАК, тем сильнее меня охватывает дрожь, дыхание срывается, пальцы, взявшиеся за лиф, не слушаются...
В комнате было прохладно, и без объятия Роберта я задрожала. По коже пронеслись мурашки. Я
осторожно спустила лямки с плеч, затем потянула вниз, высвобождая грудь.
Медленно расстёгивая свою рубашку, Роберт
