— Потерпите немного, — улыбнулся сэр Генри, — и мисс Марпл наверняка расскажет вам сходный случай из жизни Сент-Мэри-Мид.
— Ну вот, опять вы смеетесь, сэр Генри, — укоризненно заметила мисс Марпл. — И совершенно напрасно: была у нас здесь такая миссис Траут, так она, представьте, получала пенсию сразу за трех пожилых дам. Все три были из разных приходов, и единственное, что их объединяло, — это то, что все три к тому времени уже давно умерли.
— Весьма изобретательная особа, — согласился сэр Генри. — Только ее делишки не проливают никакого света на нашу загадку.
— Разумеется, — сказала мисс Марпл, — для вас не проливают. Но есть ведь и очень бедные семьи, в которых пенсия по старости — огромное подспорье. Нет, я понимаю: тому, кто с этим не сталкивался, понять трудно. Я, собственно, имела в виду другое… В таких делах главное — сходство. Все пожилые женщины похожи друг на друга как сестры.
— Да? — недоверчиво переспросил сэр Генри.
— Ах, я всегда все так плохо объясняю! Я ведь что хочу сказать… Когда доктор Ллойд впервые увидел этих двух англичанок, он и знать не знал, кто из них кто. Думаю, и в отеле этого не знали. Разумеется, через день-другой все бы разобрались… Но, поскольку на следующий же день одна из них утонула, то, назови себя вторая мисс Бартон, думаю, никому и в голову бы не пришло, что это не так.
— Значит, вы думаете… — медленно проговорил сэр Генри. — Тогда понятно…
— Это же единственное разумное предположение. Только что наша дорогая миссис Бантри совершенно справедливо заметила: зачем богатой хозяйке убивать свою компаньонку? Жизнь подсказывает, что логичнее предположить обратное.
— Неужели все так и было? — недоверчиво спросил сэр Генри. — Погодите, мне нужно это осознать.
— Разумеется, — продолжила мисс Марпл, — потом ей пришлось носить одежду мисс Бартон, которая, вероятно, была ей несколько тесновата, благодаря чему могло показаться, что она еще больше располнела. Вот почему я и спросила об этом доктора. Мужчине наверняка покажется, что женщина раздалась, ему и в голову не придет, что она вынуждена носить костюм на пару размеров меньше.
— Но какой смысл был Эйми Даррант убивать свою хозяйку? Должна же она была понимать, что ей не удастся скрывать обман вечно.
— Ей пришлось скрывать его лишь несколько месяцев, — напомнила мисс Марпл. — Которые она провела в путешествиях, стараясь держаться подальше от тех, кто мог бы ее узнать. Именно это я имела в виду, когда говорила, что к определенному возрасту женщины становятся очень похожи друг на друга. Думаю, никто и не заметил, что фотография в паспорте не ее. Вы же знаете эти паспортные фотографии! А в марте она отправляется на небольшой, малолюдный курорт и ведет себя там так эксцентрично, что, когда находят ее «предсмертную записку» и оставленную на берегу одежду, никому и в голову не приходит задать себе самый обычный при подобных обстоятельствах вопрос.
— Это какой же? — спросил сэр Генри.
— Где тело? — ответила мисс Марпл. — Вообще-то это всегда наводит на определенные подозрения, но она очень тонко сумела отвлечь внимание всевозможными уловками, таинственными намеками и мнимым раскаянием. Но ведь суть от этого не меняется: тела не нашли, и это перевешивает все прочее…
— Так вы думаете никакого раскаяния не было? — спросила миссис Бантри. — Вы хотите сказать, что на самом деле она не утопилась?
— Ни в коем случае, — сказала мисс Марпл. — Она, как и миссис Траут, о которой я вспоминала, очень ловко запутала все, следы. Но, раз уж я ту вывела на чистую воду, мне не сложно было оценить и этот трюк с раскаянием. Зачем же ей было топиться? Если я еще способна что-то понимать, она просто уехала в свою Австралию.
— Способны, мисс Марпл, еще как способны, — закивал головой доктор Ллойд. — Эта история преподнесла мне еще один сюрприз. Он дожидался меня в Мельбурне. Это было серьезным потрясением…
— Вы имеете в виду развязку, о которой говорили?
— Да, — кивнул доктор Ллойд. — Мисс Бартон или, если вам угодно, Эйми Даррант, крупно не повезло. Одно время я работал судовым врачом, и однажды, сойдя на берег в Мельбурне, нос к носу столкнулся с женщиной, которая, как я был уверен, утонула на Корнуолле. Думаю, она поняла, что терять ей нечего, и решилась на смелый поступок: рассказала мне все. Странная это была женщина… Абсолютно никаких моральных принципов. Она была старшей из девяти детей в очень бедной семье. В Англии жила их богатая кузина, и звали ее — вы уже догадались, не так ли? — мисс Бартон. После смерти родителей дети обратились к ней за помощью, но получили отказ: мисс Бартон, видите ли, недолюбливала их отца. Тем временем трое младшеньких нуждались в лечении. Лечение стоило дорого, а семья отчаянно нуждалась. Наверное, именно тогда у Эйми Бартон и созрел план убийства. Она уехала в Англию и какое-то время служила в разных домах гувернанткой. Получив необходимые рекомендации, она смогла наконец — уже под именем Эйми Даррант — устроиться компаньонкой мисс Бартон. Чтобы войти в роль, она даже сняла комнату и купила кое-какую мебель. Оставалось только ждать удобного случая… Дальше вы уже знаете. После трагедии на Канарах и мнимого самоубийства она вернулась в Австралию, чтобы вскорости унаследовать состояние мисс Бартон, приходившейся ей ближайшей родственницей.
— Весьма дерзкое и продуманное до мелочей преступление, — заметил сэр Генри. — Если бы открылось, что на Канарах с мисс Бартон была ее родственница, ей не удалось бы избежать подозрений. Но вымышленное имя и инсценированное самоубийство помогли ей замести следы. Да, тонкая работа, доложу я вам.
— И что же с ней было дальше? — спросила миссис Бантри. — Как вы поступили, доктор?
— С точки зрения закона я не располагал достаточными уликами. Собственно говоря, у меня их нет и сейчас. Но я был у нее дома, познакомился с ее семьей… Это очень дружная семья. Все они просто боготворили свою старшую сестру и не имели ни малейшего представления о том, какое страшное преступление она совершила. Доказать я ничего не мог — так стоило ли рушить всю их жизнь ради своих амбиций? И потом, я знал, что, несмотря на цветущую внешность, дни этой женщины сочтены. Я не счел себя вправе что-то менять. Мисс Эйми Бартон умерла через полгода после нашей последней встречи. Раскаялась она перед смертью, нет ли — этого я не знаю.
— Конечно нет, — заверила его миссис Бантри.
— Скорее всего, действительно нет, — поддержала ее мисс Марпл. — Миссис Траут, например, и не подумала.
— Как интересно! — вздохнула мисс Хелльер, завороженно качая своей чудесной головкой. — Только я не совсем поняла: кто же все-таки кого утопил? И эта миссис Траут… Она-то где была в это время?
— Да все здесь же, дорогая, — ласково ответила мисс Марпл. — Жила себе в нашей деревне и занималась разными гадостями.
— А-а, в деревне! — протянула мисс Хелльер. — А разве в деревне случается что-нибудь стоящее? Если бы я жила в деревне, — добавила она, немного подумав, — то, наверное, вообще бы ничего не понимала.
Четверо подозреваемых
Разговор в гостиной коснулся нераскрытых и, как следствие, оставшихся безнаказанными преступлениях. У каждого: и воинственного полковника Бантри, и его полноватой супруги, и восхитительной Джейн Хелльер, и застенчивого доктора Ллойда было на этот счет собственное мнение. Даже почтенная мисс Марпл не осталась в стороне. И только тот, кто, несомненно, мог рассказать об этом куда больше других, а именно, отставной комиссар Скотленд-Ярда сэр Генри Клитеринг лишь молча подкручивал — или, вернее, поглаживал — свои усы и загадочно улыбался собственным мыслям.
— Сэр Генри! — не выдержала наконец миссис Бантри. — Поскольку вы упорно молчите, придется спросить самой. Много ли преступлений остается безнаказанными?
— Вы про газетные заголовки типа «Скотленд-Ярд снова сел в лужу», которые так любят наши газетчики?
— Ну, это, я полагаю, капля в море числа дел раскрытых, — заметил доктор Ллойд.
