— Но она не сказала мне ничего такого… — запротестовал сэр Генри.
— Мужчине, — невозмутимо повторила мисс Марпл, — никогда этого не понять.
— И она… — Сэр Генри запнулся. — Она, совершившая это убийство, осталась безнаказанной!
— О нет, сэр Генри, — возразила мисс Марпл. — Не скажите. Ни вы, ни я на самом деле так не думаем. Вспомните собственные слова. Нет: Грета Розен наказания не минует. Уже одно то, во что она замешана, не может принести ей ничего хорошего. Эти люди своей смертью не умирают. И вы правы: не о виновных сейчас надо думать.
Куда важнее обелить невинных. Мистер Темплтон, порвав письмо своей немецкой кузины, несомненно навлек на себя подозрение, но я просто уверена, что тогда у них только начинался роман с Гретой, и он боялся, что ей это может не понравиться… Теперь Доббс… Его, впрочем, как вы уже заметили, это как раз мало волнует. Думаю, плохой аппетит доставил бы ему куда большее расстройство. А вот что касается бедняжки Гертруды.., кстати она напомнила мне Анни Поултни. Бедная Анни! После пятидесяти лет преданной службы ее вдруг заподозрили в совершенно ужасном поступке! А ведь не было ни одного доказательства, что это именно она уничтожила завещание мисс Лэм. Скорее всего, это и стало для ее больного сердца последней каплей… Завещание потом нашлось — старая мисс Лэм сама положила его для верности в потайной ящик буфета, но бедная Анни Поултни до этого уже не дожила…
Вот потому меня так беспокоит эта бедная старушка. Когда человек в возрасте, его так легко обидеть. За мистера Темплтона я совершенно не волнуюсь. Он молод, хорош собой и, очевидно, пользуется успехом у дам. Напишите ей, сэр Генри, хорошо? Просто сообщите, что ее невиновность полностью доказана… Ведь умер единственный близкий ей человек, и она конечно же чувствует, что ее подозревают в его смерти. Страшно даже подумать, что творится у нее на душе.
— Обязательно напишу, мисс Марпл, — заверил сэр Генри и внимательно посмотрел на нее. — Знаете, никак я вас не пойму. У вас всякий раз совершенно новый подход.
— Боюсь, он слишком уж примитивен, — с напускным смирением откликнулась Марпл. — Я ведь почти и не выезжаю из Сент-Мэри-Мид.
— И сумели при этом разрешить проблему всемирного значения. Нет-нет, не спорьте.
Мисс Марпл слегка покраснела, но, справившись с собой, сказала:
— Думаю, просто по тем временам я получила хорошее образование. У нас с сестрой была гувернантка-немка — мы звали ее Фрейлейн. Удивительно сентиментальное было существо. Она учила нас языку цветов. Теперь он почти забыт, и напрасно — в нем столько очарования! Желтый тюльпан, например, означает безнадежную любовь, а китайская астра — ревность. Роковое письмо подписано «Георгин», и, насколько я понимаю, это ключевое слово. Я все пыталась вспомнить, что этот цветок означает, но, увы… Память уже не та, что прежде.
— Во всяком случае, не смерть.
— Нет, конечно. На свете и без того много дурных примет. Но как-то все это грустно, вы не находите?
— Да, — вздохнула миссис Бантри. — Но все-таки хорошо, когда много цветов и друзей.
— Заметьте, мы идем во вторую очередь, — попытался разрядить атмосферу доктор Ллойд.
— Помню, один поклонник долго присылал мне багровые орхидеи, — мечтательно произнесла Джейн.
— Орхидеи означают: «Ожидаю вашей благосклонности», — весело сказала мисс Марпл.
Сэр Генри, издав странный звук, поспешно отвернулся и принялся натужно кашлять.
Мисс Марпл вдруг осенило:
— Вспомнила! Георгины означают предательство и обман.
— Замечательно! Просто замечательно! — выдавил сэр Генри, вытирая со лба пот.
Трагедия под Рождество
— Придется кое-кому сделать выговор, — с улыбкой произнес сэр Генри Клитеринг.
Он оглядел собравшихся. Полковник Бантри мрачно, точно провинившегося на параде солдата, разглядывал камин. Его жена листала каталог цветочных луковиц, доставленный с последней почтой, доктор Ллойд не отрывал восхищенного взора от обворожительной Джейн Хелльер, а та сосредоточенно изучала свои безупречные ногти, покрытые розовым лаком. Казалось, мистера Клитеринга слушает одна только мисс Марпл, прямо и чинно восседавшая в своем кресле.
— Выговор? — кротко переспросила она.
— Да, да, именно выговор. Здесь у нас трое мужчин и ровно столько же женщин. Мы услышали три истории, и все три были рассказаны мужчинами! От имени ущемленных мужчин я вынужден внести протест! Надеюсь, что дамы тоже внесут посильный вклад.
— Ничего себе! — возмутилась миссис Бантри. — Мы уже внесли! Разве не мы слушали вас затаив дыхание, разве не выражали свое восхищение? И потом, истинно женская скромность не позволяет нам быть в огнях рампы!
— Хорошо сказано, — улыбнулся сэр Генри, — но неубедительно. Ведь существует прекрасный прецедент: «Тысяча и одна ночь». Итак, ведите нас, наша Шехерезада!
— Я? — испугалась миссис Бантри. — Но что же я вам расскажу? Я не имела дела с кровавыми и таинственными происшествиями.
— Ну хорошо, не надо кровавых, — уступил сэр Генри. — Но знаю точно: уж у одной из присутствующих здесь дам наверняка найдется какая-нибудь таинственная история. Прошу вас, мисс Марпл: «Происшествие с прислугой» или «Загадка собрания матерей». Не заставляйте нас разочаровываться в Сент-Мэри-Мид.
Мисс Марпл покачала головой:
— Едва ли я смогу вспомнить что-то достойное вашего внимания, сэр Генри. Нет, у нас в Сент-Мэри-Мид тоже, конечно, случаются странные вещи. Например, куда-то вдруг подевалась банка только что купленных креветок. Спрашивается, куда? Но это ведь не интересно, ведь так? Оно хоть и освещает некоторые любопытные стороны человеческой натуры, но слишком уж обыденно.
— Да, мисс Марпл, в свое время я немало узнал от вас о различных сторонах человеческой натуры, — многозначительно заметил сэр Генри.
— Ну а вы, мисс Хелльер? — спросил вдруг полковник Бантри. — У вас в жизни наверняка были интересные случаи!
Доктор Ллойд оживился.
— Да-да, расскажите нам!
— Я? — удивилась Джейн. — Вы хотите, чтобы я рассказала… О чем-то, что случилось со мной?
— Или с кем-то из ваших знакомых, — уточнил сэр Генри.
— О! — воскликнула Джейн. — Но со мной никогда ничего не случается. То есть ничего такого. Конечно, цветы странные послания, но ведь это только поклонники, не так ли? Не думаю.., нет…
Она замолчала.
— Что ж, видно, придется довольствоваться сказанием о креветках, — усмехнулся сэр Генри. — Прошу вас, мисс Марпл.
— Все шутите, сэр Генри. Креветки — это еще цветочки. Я тут вспомнила одно происшествие… Скорее даже самую что ни на есть трагедию, в которой я оказалась некоторым образом замешана. Думаю, я сделала тогда все что могла… Правда, это было вовсе не в Сент-Мэри-Мид…
— Какая жалость! — воскликнул сэр Генри. — Впрочем, зная вас, уверен: вы нас не разочаруете.
Он уселся поудобнее и приготовился слушать. Мисс Марпл, слегка покраснев, продолжила:
— Постараюсь не очень отвлекаться, сэр Генри. Есть за мной такой грешок… Теперь уже трудно вспомнить все факты и точную последовательность событий, ведь столько лет прошло. Так что не обессудьте, если я кое-где напутаю. Итак, история… Все это случилось на Гидро…
— На гидроплане? — изумленно раскрыв глаза, перебила ее Джейн Хелльер.
— Как? Вы не знаете, дорогая? — удивилась миссис Бантри. — Такой милый курортный городок!
— Отвратительное место, — заметил ее муж. — Заставляют вставать ни свет ни заря, чуть ли не в пять утра, и пить эту чудовищную воду… Везде одни старухи… Бесконечные сплетни… Господи, как вспомню…
— Артур! — перебила его миссис Бантри. — Мы поехали туда ради твоего же блага.
— Повсюду сидят старухи и сплетничают, — продолжал ворчать полковник Бантри.
— Да, мы такие, — весело подтвердила мисс Марпл.
— Помилуйте! — в неподдельном ужасе вскричал полковник. — Я вовсе не вас имел в виду.
Легким жестом руки мисс Марпл остановила его:
