Трина вскидывает бровь.
— Ты уверена, что это единственная причина, почему ты хочешь встретиться с Зейном?
— Я бы хотела убедиться, что с ним всё в порядке, если ты про это. Он очень помог мне, поэтому я должна помочь ему.
— Ты не можешь, — отрезает Трина.
— Почему?
— Слишком рискованно. Слишком опасно.
— Я буду осторожна…
Трина драматично вздыхает.
— Серьёзно, Сиенна? Ты себя слышишь? Тебя разыскивают за У-БИЙ-СТВО. Мы с тобой едва избежали казни… — Она замолкает и тяжело сглатывает, очевидно, вспомнив Кудряша, которому не так повезло, как нам. — Это нелепая затея.
С этими словами она хватает рубашку с камня, окунает в ручей и продолжает тереть.
Я чувствую себя маленькой девочкой, которую только что отругали родители. Разумеется, Трина права. Не знаю, о чём я только думала. Покинуть лагерь и отправиться к Зейну — это чистое самоубийство. Я вбила себе в голову, что ему нужна помощь, но наверняка он и сам сможет справиться. Пора смириться с правдой: он, скорее всего, уже давно забыл обо мне.
20
ТРЕЙ
— Что этот несчастный кролик тебе сделал? — спрашивает Пейдж, с приподнятой бровью глядя на тушку на столе. Только после её слов я осознаю, что едва не измельчил зверушку в порошок.
— Ничего.
Опускаю нож.
Пейдж делает глубокий вдох.
— Слушай, Трей. Я правда сожалею о случившемся прошлой ночью. Надеюсь, я не испортила ваши отношения с Сиенной. Я просто хотела извиниться.
Поскольку это была последняя тушка для разделывания, я начинаю прибираться на рабочем месте.
— Не парься, — отвечаю я. — Проехали.
Вытираю тряпкой засохшую кровь, затем поливаю хлоркой стол, чтобы обеззаразить. Несколько капель попадает на шорты.
Пейдж проводит рукой по своим косам.
— Ну, круто, эм, спасибо, что отнёсся с пониманием.
Не знаю, зачем она решила заплести так волосы. Раньше у неё были шелковистые чёрные локоны, по которым мне нравилось проводить пальцами. Но это давно уже в прошлом.
— И ещё раз скажу, — продолжает она. — Прости, что пыталась утопить твою девушку.
Пейдж не извиняется. Вообще никогда. Так что в этот раз её, видимо, действительно мучает совесть. Но сами слова «пыталась утопить твою девушку» звучат дико. Честно говоря, вся эта история — дичь полная.
— Не знаю, что на меня нашло, — оправдывается Пейдж. — Я была сама не своя. Честно. Я не такая. Уже нет.
— Я очень ценю твою слова, но извиняться нужно не передо мной.
Пейдж пинает комок грязи.
— Да, знаю. Как раз собираюсь пойти к ней.
— Мне стоит присмотреть за вами? — полушутя, полусерьёзно спрашиваю я.
— Не, обещаю держать себя в руках. — Пейдж выглядит так, словно хочет сказать что-то ещё, но в этот момент кто-то окликает её по имени. — Ладно, мне пора. — Она разворачивается, чтобы пойти, но в последнюю секунду говори: — Знаю, это не моё дело, но я тут случайно услышала ваш с Сиенной разговор. — Она опускает глаза и пинает очередной камешек. — Если хочешь поехать в Легас или ещё куда-нибудь, могу предоставить транспорт. Это будет непросто, но ты справишься. — Она пожимает плечами. — Просто подумай об этом.
Пейдж уходит, оставляя своё предложение висеть в воздухе.
Стиснув зубы, я ударяю раскрытой ладонью по столу. Остатки хлорки жалят кожу, запах ударяет в ноздри.
Я вспоминаю тот день, когда мы покинули Рубекс. Мы с Сиенной тогда оставили всё позади, включая Зейна. У меня нет ни малейшего желания прощаться со своим сумасбродным папашей. Ни малейшего желания встречаться со своим идеальным братом. Ни малейшего желания возвращаться в Легас.
«Но этого хочет Сиенна», — напоминаю себе. И последние события показали, что Сиенна упрямее осла и сделает то, что захочет, не слушая меня. Боюсь, если я откажусь ей помогать, она всё равно это сделает, только уже в одиночку.
21
СИЕННА
— Ой, какой красавицей ты будешь, когда я закончу, — говорю Эмили. Мы сидим в моей палатке, я заплетаю ей волосы по просьбе мамы. Мыть их каждый день в реке слишком проблематично, так что это оптимальное решение.
— Прям как ты? — спрашивает Эмили, поднимая на меня свои ярко-голубые глаза.
— Ещё красивее.
Эмили хихикает ответ, а затем начинает напевать какую-то мелодию.
— Пожалуйста, сиди ровно, — прошу я.
Эмили выпрямляется, стараясь принять серьёзный вид. Её некогда очаровательные кудри превратились в спутанные патлы. Я провожу расчёской в попытке расчесать узлы.
— Ай! — вскрикивает она.
— Прости. С этой стороны вообще кошмар.
Низкий женский голос раздаётся снаружи палатки:
— Тук-тук.
Не успеваю ответить, как вход открывается, и Пейдж просовывает голову внутрь.
Я инстинктивно закрываю сестру своим телом, будто от хищника.
Пейдж осматривает мою попытку справиться с волосами Эмили.
— Помочь?
— Сами справимся, — отвечаю я. Но одновременно со мной Эмили выкрикивает:
— Да!
Пейдж усмехается и заходит внутрь, усаживаясь напротив нас на моём спальном мешке. Здесь и так было тесно, а вместе с Пейдж и вовсе кажется, будто она заполонила всё пространство палатки. Сглатываю, пытаясь успокоить колотящееся сердце.
— Я всегда знаю, где нужна моя помощь, — говорит Пейдж.
Естественно, после того, как она едва меня не утопила, я побаиваюсь оставаться с ней наедине. Вдруг на неё снова что-то найдёт? Можно ли доверить ей сестру? Если Пейдж причинит боль кому-то из моих близких, я ей так врежу, что её голова будет кружиться ещё несколько дней.
Эмили указывает на Пейдж.
— Я хочу как у тебя! Си-Си, ты так можешь?
Окидываю взглядом волосы Пейдж. На её голове не меньше дюжины тугих африканских косичек. Такое я точно не повторю. Французская коса — и та получается у меня с трудом.
— Ну, — протягиваю я. — Одна косичка тоже неплохо смотрится.
— Но я хочу как у неё! — начинает капризничать Эмили.
— Слушай, мне как бы несложно, — несколько нерешительно предлагает Пейдж. Не очень на неё похоже. — Если того хочет малышка.
— У малышки есть имя, — шиплю я. — Её зовут Эмили.
Пейдж проводит рукой по своим косичкам.
— Да. Точно. Прости. — И обращается к моей сестре. — Эмили, хочешь, я заплету тебе волосы так же?
— Нам не нужна помощь, — возражаю я, но меня никто уже не слушает.
— А это долго? — спрашивает Эмили.
Улыбнувшись, Пейдж качает головой.
— Не слишком. А знаешь, какое главное преимущество у таких косичек?
Эмили распахивает глаза.
— Какое?
— Голову можно мыть намного реже.
— Это. Полный. Улёт, — выдыхает Эмили. — Заплетёшь мне? Пожалуйста, пожалуйста!
— С удовольствием, — отвечает Пейдж, скашивая взгляд на меня. — Если, конечно, твоя сестра не против.
Она наклоняет голову, как бы спрашивая разрешения.
Стоит мне только отпустить волосы Эмили, как коса тут же разваливается.
— Ладно, как хотите.
Я отползаю в сторону, позволяя Пейдж занять место за спиной Эмили. Но остаюсь сидеть рядом: если Пейдж позволит себе хотя бы один нехороший взгляд в сторону Эмили, я тут же выставлю её вон.
Она расчёсывает волосы Эмили пальцами, расплетая остатки косы. Когда же она начинает заплетать косы, у меня возникает впечатление, что у неё не десять пальцев, а сто. Одна прядка тут, другая там, а Пейдж умудряется справляется со всеми, не путая.
— Я росла без матери и сестёр, — делится Пейдж. Она обращается к Эмили, но почему-то мне кажется, что она хочет, чтобы услышала именно я. — Но у отца было много подружек. — Фальшивый смешок. — Очень много.
Странно слышать, как она говорит об отце, когда я знаю, что она дочь Дьявола. Не могу представить, чтобы в нём была хоть капля сострадания. Каково это — расти с таким отцом?
