– Идеальны для чего?
– Наша сеть создает виртуальный политический журнал, чтобы увеличить трафик на новостных интернет-страницах. Мы планируем привлечь к работе обозревателей из различных печатных агентств и некоторых политиков, о которых сейчас пишут.
– И ты хочешь использовать мои рисунки? – в полном недоумении спросила я.
– Я бы хотел показать их Нику Блумфилду. Он – редактор сайта, и последнее слово принадлежит ему. Однако я уверен, это именно то, что мы ищем. Разумеется, мы тебе заплатим.
– Даже и не знаю… То есть, конечно, бери их, – нерв но сказала я, указывая на блокнот. Мне просто не верилось, что кто-то захочет купить мои шаржи. Я никогда не считала себя художницей, хотя рисовала практически всю свою сознательную жизнь. Рисование доставляло мне радость, было моим отдыхом и увлечением, но я ни на секунду не представляла, будто на этом можно сделать деньги. Мне жутко польстило, что Теду понравились мои шаржи и он счел их серьезными творениями. С другой стороны, я слегка разочаровалась, узнав, что его интересуют только мои рисунки, а не я сама. Когда он сел за мой столик и сказал, что надеялся найти меня здесь, я решила – он имеет в виду… Да ладно, за ужином в день нашего злополучного свидания Тед недвусмысленно заявил: он не хочет встречаться с женщиной моих лет. Да, я мечтала о нем… Только это не означало, что он испытывает ко мне те же чувства.
– Ты придешь сюда завтра вечером? – спросил Тед. – Ты не против, если мы здесь встретимся? Я верну блокнот и сообщу, что сказал Ник.
И пусть я знала, что Тед хочет увидеть меня лишь по делу, в моей душе расцвела надежда.
– Конечно. Завтра вечером, – согласилась я. – Во сколько? В восемь?
Тед пришел в «Старбакс» раньше меня. Я застряла в конторе, просматривая сотни страниц письменных показаний и проверяя, все ли свидетели упоминали некое конкретное имя, – увлекательнейшее занятие, прямо как в сериале «Элли Макбил», – поэтому домой я попала только после семи часов. Выпустив Салли, я металась по квартире как угорелая: сменила скучный костюм на мои любимые «ливайсы» и черную водолазку, освежила макияж, тщательно причесалась и ровно в восемь закрыла за собой дверь. Когда я вошла в кофейню, Тед сидел за тем же столиком, что и накануне вечером. Я направилась прямиком к нему и легко коснулась его руки в знак приветствия. А что, я ни когда не ставила себя выше этой маленькой хитрости.
Я полностью сознавала, что сама напрашиваюсь на не приятности и мое безрассудное увлечение отдает мазохизмом. То же самое было в седьмом классе, когда мною вдруг овладела жгучая страсть к молодому, симпатичному (и не давно женившемуся) учителю рисования. Результатом этой безнадежной влюбленности, понятное дело, стало разбитое девичье сердце: я увидела его с женой в кинотеатре – он нежно взял ее ладонь в свою и украдкой поцеловал в шею. Правда, учитель рисования никогда не назначал мне встреч в кофейне – ни деловых, ни каких-либо иных.
Почти всю прошлую ночь я провела, беспокойно ворочаясь в постели и грезя о Теде Лэнгстоне. Фантазии мои варьировались от романтичных (Тед берет мое лицо в свои ладони и нежно целует) до нелепых (мы женимся, все уст роено по высшему разряду, на свадьбу приглашена сплошь вашингтонская элита) и эротических (нежный поцелуй за ходит чуть дальше). Кроме того, я все ломала голову – неужели разница в возрасте на самом деле такое серьезное препятствие для наших отношений, как полагает Тед. Он и вправду старше меня почти на четверть века, тут уж ничего не попишешь. В первые двадцать лет моей жизни он вообще не имел права рассматривать меня как объект желания. И все же, как это всегда бывает с грустными песнями – они начинают звучать на каждом углу, как только тебя сразит несчастная любовь, – я вдруг стала припоминать все больше известных людей, состоящих в счастливом браке типа май – декабрь: во-первых, Майкл Дуглас и Кэтрин Зета-Джонс; во-вторых, Руперт Мердок – жена была моложе его на тридцать пять лет, и у них родился ребенок.
В-третьих, Чарли Чаплин – та же история. И потом, были еще Ширер Дерьмовый и Кэтрин Польк. Сладкой парочкой я бы их не назвала, но, как ни крути, они встречались и между ними существовала как минимум такая же разница в возрасте, как у меня с Тедом.
Однако если вспомнить наше омерзительное первое свидание… Точнее, первое и единственное. Узнав, сколько мне лет, Тед повел себя не очень-то любезно, а я, несмотря на аллергию на скучных до зевоты Порядочных Парней, моих бывших приятелей, по-прежнему считаю доброту одним из главных качеств, которые должны присутствовать в характере моего потенциального избранника. Но ведь потом Тед извинился за свою невежливость, и его промах легко можно было оправдать изумлением. Когда я сообщила свой истинный возраст, он чуть не упал со стула от неожиданности, и это совершенно выбило его из колеи.
И вот теперь мы встречались уже третий раз за неделю, причем по предварительной договоренности. От контакта с рукой Теда по моей коже от ладони до самого плеча побежали восхитительные мурашки, и я обратила внимание на выражение его глаз. Это был не бесстрастный деловой взгляд Ширера и не снисходительный взгляд старшего наставника. Точно так же смотрел на меня Чарли, перед тем как поцеловать в машине – в его глазах светились удивление, интерес и надежда.
– Привет, – бросила я.
– Здравствуй. Я уж думал, ты собираешься меня продинамить.
«Продинамить»? Это словечко явно не из бизнес-лексикона, промелькнуло в моей голове. Я решила начать под счет баллов и занесла первое очко в графу «свидание» против нуля в графе «деловая встреча».
– Извини, я задержалась на работе. Я бы позвонила, но… – не договорила я. Мне не хотелось, чтобы он поду мал, будто я выпрашиваю номер его сотового телефона.
– Позволишь угостить тебя кофе? – спросил Тед.
«Угостить кофе» – выражение из того же репертуара, завуалированное «я пока не готов пригласить тебя на обед», но определенно не лексикон деловой встречи. Два ноль в пользу свидания.
– С удовольствием, – ответила я.
Тед встал и уже было направился к стойке, но потом обернулся ко мне:
– Знаешь, здесь не подают обычного кофе. Что предпочитаешь: с обезжиренным молоком без пенки, десятерной эспрессо или что-нибудь другое?
Я рассмеялась:
– Большую порцию мокко, пожалуйста. Со взбитыми сливками.
Через минуту Тед вернулся с дымящимся напитком. Снаружи температура впервые за месяц упала до десяти градусов, и вечер в уютной кофейне, за чашечкой горячего шоколада с чуточкой эспрессо, все больше и больше напоминал настоящее свидание. Испугавшись, что у меня завелся пунктик, я попыталась заставить себя отвлечься от мыслей по поводу того, считать ли нашу встречу с Тедом свиданием или прелюдией к будущим свиданиям. Так, о чем бы подумать?
