Дани вскрикнула, потом проворчала:
– Думаете, мне нравится падать?
Маркиз обернулся и посмотрел на нее. Его глаза сейчас казались мрачными темными озерами.
– Я просто прислушивался, – ответил он. – А вы ничего не слышали?
– Нет, ничего. – Дани покачала головой.
Он хмыкнул и пробормотал:
– Ну конечно, вы-то ничего не слышали…
Маркус провел ладонью по своим вьющимся волосам, и Дани ужасно захотелось сделать то же самое. Да, ей хотелось почувствовать мягкий шелк его светлых волос, и почему-то казалось… Как ни странно, но ей казалось, что это ее успокоит.
Сжав кулаки, она уставилась себе под ноги. Дома ее ждал жених, и она не собирается рисковать своим будущим из-за минутной слабости и каких-то глупых фантазий. Она должна была как можно скорее вернуться домой с Джинни и оставить этого зверя в его естественной среде обитания. Так будет безопаснее для Джинни… и намного безопаснее для нее самой. Чем дольше она оставалась рядом с маркизом, тем сильнее становилось ее влечение к этому странному человеку.
Пытаясь сгладить неловкость, Дани спросила:
– Значит, вы снова со мной разговариваете?
Воцарилось тягостное молчание. Флитвуд, чуть прищурившись, смотрел на нее пристально, и Дани, не выдержав его взгляда, отвела глаза.
Знакомый шелест под ногами означал, что маркиз снова зашагал по присыпанной листьями тропинке. Дани в ужасе замерла. Он что, собирался бросить ее… после всего этого?
Но тут он остановился, и та часть его лица, что была без шрамов, повернулась в ее сторону. Зеленые же глаза вспыхнули, и он тихо сказал:
– Я еще не решил.
Теперь Флитвуд пошел еще быстрее, и он явно ожидал, что она последует за ним. А его наглый ответ… Сжав зубы, Дани догнала его и пробормотала:
– Поверить не могу… Вы меня шантажировали, потом одурманили. Держали на прицеле. Да еще и это многочасовое блуждание по лесу без крошки еды. И все – по вашей милости. А вы даже не желаете со мной разговаривать…
Молчание.
– Что ж, прекрасно. Замечательно! Не хватает только снега в мае. Тогда моя жизнь была бы до предела насыщенной событиями.
Прошло еще три часа. Да-да, именно три – она сосчитала каждую секунду.
Но снег в мае не пошел, потому что пошел дождь.
Глава 10
По чаще темной без конца
Блуждал он в поисках укрытия,
Тут, к изумлению Купца,
Дворец богатый появился.
«Красавица и Зверь»
Маркус поплотнее запахнул на себе сюртук, стараясь спрятаться от дождя, что было совершенно бесполезно – он уже давно промок насквозь. Содрогнувшись от пронизывающего холода, маркиз оглянулся. В нескольких футах от него дрожала Дани. Маркиз остановился; когда же девушка подошла поближе, он отчетливо разглядел выражение ее лица. Она была в ярости.
Маркус не удержался от улыбки – Дани, наверное, понятия не имела, на кого сейчас походила. Ее прекрасные темные локоны висели тонкими перепутанными прядями вокруг лица, а концы по-прежнему были собраны в косу, которую она заплела накануне. Капли дождя струились по ее лбу и собирались на темных ресницах, к щеке прилип ком грязи, и грязь эта, размытая дождем, стекала по бледной коже коричневыми полосами. Вполне можно было бы сказать, что она выглядела как мокрая крыса.
Однако она была прекрасна.
– Почему вы остановились? – спросила Дани, стуча зубами.
Окинув ее взглядом, Маркус невольно вздохнул. От суровой непогоды тонкая ткань ее штанов и рубашки, более подходящих для тихого лондонского вечера, облепила кожу, и измятый лен стал практически прозрачным, так что обрисовывался каждый изгиб роскошного тела. Глядя на нее, Маркус даже под холодным дождем чувствовал жар желания. С трудом подавив его, он вдруг сообразил, что на Дани было гораздо меньше одежды, чем на нем. И ей, конечно же, было гораздо холоднее.
Стащив с себя сюртук и морщась от пронизывающего ветра, маркиз пробормотал:
– Вот, возьмите.
Дани посмотрела на него с подозрением и потянулась за сюртуком. Маркус не был уверен, что его насквозь мокрая одежда поможет девушке согреться, но все же почувствовал некоторое облегчение. Ее смерть от воспаления легких стала бы эффектным завершением этого захватывающего преступного предприятия. Ох, не думал он, что провалится с таким треском…
Дани оглядела мокрый сюртук и пробормотала:
– Это ничего не изменит. Я все еще злюсь…
Но Маркус не слушал ее – не мог. Мокрый лен рубашки прекрасно очерчивал груди Дани, и он любовался ее тугими розовыми сосками, проглядывавшими сквозь ткань. Ему ужасно хотелось дотронуться до них, хотелось согреть их губами и…
Его кровь закипела, и он с содроганием отвел взгляд. Неверно истолковав его дрожь, Дани проговорила:
– Может, вам оставить его у себя?
Она протянула ему сюртук, но Маркус, сжав зубы, решительно оттолкнул его. Вот теперь-то она точно должна его надеть! Мокрая шерсть спрячет соблазнительную грудь и заглушит его желание. Но, увы, воспоминание об этих мгновениях навечно останется в его памяти…
Дани тут же накинула сюртук на плечи, и Маркус, стоявший с ней рядом, почувствовал слабый аромат роз, вызванный ее движением. Ногти его впились в ладони – близость Дани сводила с ума! Он думал, что и раньше страдал от безумия, но сейчас… О, это был настоящий ад! Не иметь возможности дотронуться до женщины, такой прекрасной, такой близкой…
С огромным усилием он заставил себя думать о другом. Сейчас следовало найти укрытие, чтобы переждать непогоду и согреться.
Не говоря ни слова, он отвернулся, а Дани у него за спиной фыркнула и пробурчала:
– Вы совершенно невыносимы. Конечно, мне и раньше приходилось иметь дело с молчаливыми людьми. Мой отец почти не разговаривает со мной с тех пор, как умерла мама. И Ху не произнес и десяти слов за те два года, что мы с ним знакомы. Но они, по крайней мере, хоть как-то со мной общаются. А вы на меня даже не смотрите, когда я с вами говорю.
Когда она заговорила о своей семье, он почувствовал угрызения совести. «Может, поэтому она стала мошенницей?» – промелькнуло у Маркуса. Откашлявшись, он проговорил:
– Но если я буду смотреть на вас, когда вы говорите, то я могу наткнуться на… Как это называется? На ветку?
– О!.. Флитвуд, кажется, я вас ненавижу!
Он спрятал улыбку.
– Я этого не переживу, мадам.
Дани в ярости затопала ногами.
– И эти сапоги я тоже ненавижу! – закричала она.
Ухмыляясь, Маркус вглядывался в ряды деревьев, пытаясь найти место, где можно было переждать дождь. Дани же замолчала, и единственным издаваемым ею звуком был скрип ее сапог.
