подальше, и я это хорошо знала. Прекрасно понимала, что в этом мире гораздо больше опасности, чем в оставленном мной… и всё-таки подошла. Слабоумие и отвага — это действительно наше всё.
Что происходило дальше, я на самом деле помнила плохо. Ну, вроде я поговорила с этим жёлтоглазым? Или даже торговалась? В какой-то момент всё было как в тумане, и только когда меня схватил за рукав и дёрнул в сторону Сяо Ма, я пришла в себя. К этому моменту у меня в руках уже был небольшой бумажный свёрток.
— Ты что здесь делаешь? — удивилась я.
Мелкий паршивец тяжело вздохнул и выдал:
— Что здесь делаю я — не так уж и важно. Главное, что здесь делаете вы? Неужели в вашей красивой голове не было даже мысли о том, что если ходить по мрачным переулкам города, вас ждут неприятности?
— Ну как же туда не ходить? Они же ждут! — невольно выдала я, понимая, что в очередной раз переврала почти забытую фразу.
Мелкий паршивец демонстративно вздохнул, растрепал и без того растрёпанные волосы, а потом всё-таки переключил внимание на свёрток.
— Вы бы лучше деньги проверили, — посоветовал мальчишка.
А я вздрогнула и полезла за кошельком.
Кажется, мнение братца Ма о моих умственных способностях упало гораздо ниже, чем было до этого. Ничего страшного, я это как-нибудь переживу. Ну, совет проверить деньги оказался весьма кстати. Секундное помешательство обошлось мне практически в треть серебра, которое выдал торговец Ли за бусины. Из хорошего — это были не все деньги, которые он мне выдал. Из плохого — судя по всему, я очень хорошо подвержена гипнозу, потому что хоть убей, не могу вспомнить, как я покупала то, что у меня в руках.
Заинтересовавшись покупкой, я наконец её развернула и едва не запрыгала на месте от радости. В моём свёртке лежала среднего размера свёкла, четыре картофелины, две худосочные морковки (правда, какого-то слишком жёлтого цвета). Кажется, я набрала всё, что нужно для борща, за исключением мяса. Борщ без мяса — деньги на ветер. Поэтому, довольно хекнув, я спросила:
— Сяо Ма, где можно купить мясо?
Мальчишка покачал головой, и мне показалось, что если бы в этом мире было такое обозначение, как «повертеть пальцем у виска», он бы это обязательно сделал. Моё самолюбие спасало только отсутствие этого жеста и оставшиеся крупицы уважения — хотя бы показательного — у мелкого паршивца.
— Сейчас вы хорошее мясо уже не купите, — недовольно пробухтел он. — Где это видано, чтобы на рынок ближе к вечеру приходили?
— А разве это не логично? — расстроилась я. — В конце концов, вечером должны быть скидки.
Сяо Ма опять закатил глаза и подробно объяснил:
— Но и хороших продуктов тоже почти не осталось. Ладно, пойдёмте, купим всё необходимое. И да, не называйте меня Сяо Ма.
В который раз я убедилась, что Сяо Ма — очень полезная штука. В смысле, очень полезный ребёнок. Мало того, что он протащил меня по половине лавок, ориентируясь на мой список, и помог приобрести всё за значительно меньшую сумму, чем я предполагала, так он ещё и представлял меня какой-то «своей», а торговцы, которые его хорошо знали, обещали относиться и ко мне столь же хорошо. От меня требовалось только одно: мило улыбаться, молчать, и ещё раз мило улыбаться.
Под конец этого бесконечного забега вымотались уже не только осёл, но и я. А ему ещё назад в гору всё это тащить. К тому же хотелось есть. Причём со всех сторон доносились аппетитные запахи уличной еды. Если не думать про санитарные нормы, то был очень богатый выбор того, что можно скушать. Так что я купила несколько мисок лапши для меня и мелкого, горстку салатных листьев для осла и своим собственным произволом объявила перерыв.— Кажется, всё купили, — довольно отметил мелкий мальчишка, на секунду оторвавшись от своей миски, в которой еда стремительно исчезала.
Да уж, сразу видно — ребёнка не кормят. Лапша здесь оказалась весьма вкусная, в меру упругая, в солоноватом мясном бульоне, посыпанная зелёным луком и с небольшим количеством разнообразных маринованных овощей. Вполне достаточно, чтобы насытиться.
— Это точно, — усмехнулась я и осторожно подсунула ему несколько медных монет.
От меня пока не убудет, а ему лишним точно не будет. Если выдать ему серебро, мальчишка может огрести столько недетских проблем, что подумать страшно, а с медью он найдёт, как распорядиться. Мелкий, нащупав под пальцами монеты, буквально просиял — впрочем, это было мгновенное, почти незаметное явление, и он снова стал серьёзным, нахмуренным и страшно самостоятельным деловым человеком.
Хотя мы скупили всё, что я хотела, оставался вопрос комфорта. Например, мне хочется нормальный матрас. Понимаю, что ортопедический мне не светит, но может, хотя бы ватный? Раз деньги есть. А вата — это что, кажется, хлопок!
— А где, интересно, можно купить хлопок? — озадачилась я, решив не откладывать этот вопрос в долгий ящик.
— А вам зачем? — заинтересовался мелкий мальчишка, и я сделала вид, что не заметила, как он стащил из моей миски пару маринованных редисок.
— Хотелось бы тёплое одеяло и матрас, — улыбнулась я и пододвинула к нему остатки своей лапши. Ну не осилила я всю миску.
Мальчишка моментально переключился на неё. То, что это чужие объедки, его не волновало.
— Тёплое одеяло и матрас — это полезно, — вздохнул мальчишка с невыразимой тоской, — особенно если у вас нет кана.
— У меня нет, — тяжело вздохнула я. — Понимаю, что было бы неплохо его иметь, но я не готова перекраивать весь дом.
— Насчёт хлопка не знаю пока, — усмехнулся мальчишка, — но я поспрашиваю. Кстати, у меня есть один знакомый охотник. Ну, как у меня… — поправился мелкий, — это знакомый знакомого моего знакомого.
Я покачала-покивала головой, показывая, что действительно верю в то, что он говорит.
— И говорят, он меховые шкуры продаёт.Мех — это хорошо, мех —
