Читаем без скачивания Змеиный поцелуй - Наталья Александрова

Нечего романы крутить с аспиранточками, если не хочешь неприятностей!

Неожиданно Николай уставился на Лену и проговорил со злостью:

– А ты что здесь вынюхиваешь, выспрашиваешь? Чего тебе, блин, надо от независимого журналиста?

Лена поняла, что ее собеседник перешел в другую фазу опьянения и от безобидной болтливости может переключиться на агрессивное поведение, и решила, что пора с ним проститься. Она поднялась из-за стола и сказала:

– У вас еще, наверное, есть работа, а мне пора домой, пока еще метро не закрылось.

– Смыться хочешь? – выкрикнул журналист, поднимаясь вслед за ней. – Пришла, разговорила меня, а теперь удираешь?

Вдруг он замолчал, как будто набрав в рот воды.

Лена не стала выяснять, что так подействовало на Николая, она воспользовалась его замешательством и стремглав вылетела из кафе.

Причиной внезапной перемены в поведении журналиста было появление в кафе светловолосого мужчины, до того худого, что модный льняной костюм висел на нем, как на вешалке.

Перехватив взгляд худого мужчины, Николай угодливо забормотал:

– Сергей Сергеич, я только кофейку выпил… я ни в одном глазу, не подумайте… я только кофейку, чтобы не заснуть… все будет в порядке, никаких проблем, вы не подумайте…

Однако светловолосый продолжал смотреть на него каким-то странным, отрешенным взглядом.

Наконец он подошел и проговорил, с трудом справившись с голосом:

– Кто это с тобой сейчас разговаривал? Вот эта девушка, которая мимо меня пробежала, – кто она?

– Кто? – переспросил Николай, почувствовав, что сегодня неприятности его миновали. – Да кто ее знает? Кажется, хочет на работу устроиться, приехала откуда-то из провинции и ходит по газетам, место ищет… расспрашивала, как да что, а потом вдруг вскочила и убежала…

– Из провинции? – странным голосом повторил Сергей Сергеевич. – А откуда именно – не сказала?

– Не сказала, – как эхо повторил Николай, стараясь не дышать в сторону высокого начальства.

– А почему с тобой говорила, а не в отдел кадров пошла? И кто ей пропуск выписал?

– Не знаю… – Николай пожал плечами, – может, кто-то из ребят на меня ее отфутболил…

– Ну ладно, – Сергей Сергеевич развернулся и пошел к дверям, но уже у самого выхода бросил через плечо:

– Еще раз увижу во время смены пьяным – уволю к чертям собачьим и сделаю так, что тебя только обертки для туалетной бумаги редактировать возьмут!

Сергей шел по редакционному коридору, нахмурившись и ничего вокруг себя не замечая.

Он был настолько погружен в свои мысли, что чуть не налетел на старого корректора Василия Силантьевича. Корректор шарахнулся, удивленно взглянул на заместителя главного редактора, который шел, как лунатик, и недоуменно покачал головой.

«Значит, она вернулась, – думал Сергей, на этот раз нет никакой ошибки. Если там, возле парикмахерской, я мог обознаться, то на этот раз это действительно она. И нисколько она не изменилась, только волосы зачем-то обстригла и перекрасилась. И самое главное, мне так и не удалось ее забыть. До сих пор сердце бешено стучит и руки дрожат, как с похмелья… ну можно ли так распускаться? Ведь она сбежала тогда, шесть лет назад, сбежала, не простившись и ничего не объяснив… да и что объяснять? И без слов все ясно: я ей не нужен, не был нужен тогда и не нужен сейчас… она пробежала мимо меня, как будто я пустое место… ну сколько можно! Надо наконец справиться с собой, забыть ее и жить нормальной человеческой жизнью…»

– Сергей Сергеевич, – снова повторила едва поспевавшая за ним Рукавицына, – ну Сергей Сергеевич, мне за вами не угнаться!

– А? Что? – Сергей встал, как вкопанный, и растерянно уставился на женщину, – простите, Анна Юрьевна, я задумался. Что вы хотели?

– Вы подпишете счет на программное обеспечение? Главный в Москве, вы же знаете!

– Что? – Сергей провел рукой по лицу и окончательно пришел в себя. – Программы? Давайте, подпишу!

Директор центра социологических исследований «Вариант» редко видел своих сотрудников.

Он предпочитал общаться с ними через секретаря и референта. Референт этот – мужчина между тридцатью и сорока, причем ближе к сорока имел очень незаметную внешность, тихий голос и скромные манеры. Одевался он тоже очень скромно и незаметно. Росту референт был среднего, волосы у него были пепельные, виски чуть тронуты сединой, глаза же самого обычного блекло-серого цвета. Референт обычно сам ставил задачи сотрудникам центра и сам выслушивал их отчеты. Для этой цели он вызывал их в свой кабинет, который располагался по соседству с кабинетом директора. Но у того были пятидесятиметровые хоромы, отделанные с большим вкусом и за бешеные деньги – бежевые стены, кожаная мягкая мебель цвета топленого молока, шоколадный ковер на полу, шкафы карельской березы и письменный стол размером с аэродром где-нибудь в небольшом военном городке.

У референта кабинет был маленький. Там помещался лишь стол с компьютером, офисное кресло и стул. Конечно, имелся в кабинете и сейф, но он не бросался в глаза. Сейчас в кабинете референт был не один. На единственном стуле сидела женщина и внимательно рассматривала фотографию, лежащую перед ней на столе. Снимок был сделан с телекамеры. На нем среди толпы студентов виднелась стройная девушка в джинсах с прической из разноцветных прядей – зеленых и бордовых.

– Вы утверждаете, что это она? – спросил референт.

– Вне всякого сомнения, – ответила женщина, – тут и думать нечего, то же лицо.

– Очень интересно, – протянул референт, – вот у нас тут еще возникли непонятные события… Какие-то две подозрительные дамы пришли и заявили, что они якобы от какого-то Потапова и хотят ознакомиться с работой центра, чтобы нанять наших сотрудников для того, чтобы они помогли сформировать имидж этого самого Потапова…

– И что? – спросила женщина. – Что вас насторожило?

– Дело в том, что они очень профессионально ушли от слежки, которую мы на всякий случай пускаем за каждым новым клиентом. А во-вторых, одна из этих дам сделала вид, что ей плохо, и они на некоторое время остались одни в кабинете менеджера, пока эта дурочка, как ее… Лютикова бегала за врачом. Рифата ко мне! – приказал он.

Рифат Махмудович явился через минуту.

– Добрый день… э-э-э…

У референта было самое обычное имя – Олег Михайлович, но оно настолько ему не подходило, что каждый раз, когда приходилось обращаться к нему, подчиненные невольно на минуту задумывались, поскольку имя никак не всплывало в памяти.

– Итак, вы их упустили, – тихо произнес референт.

Рифат наклонил повинную голову.

– Чем вы это объясните? – тем же тоном спросил референт.

Рифату Махмудовичу очень не понравился этот тон. Собственно, ему не нравился и сам референт. Ему не нравилась также его работа в этом, с позволения сказать, центре «Вариант». Но дело в том, что у него семья – жена и четверо детей. А дети в наши дни – это очень дорогое удовольствие.

Жена, кстати, тоже. В этом «Варианте» Рифат получал очень хорошие деньги. А хорошие деньги просто так не платят, это всем известно, поэтому Рифат Махмудович подавил вздох и преданно уставился на референта.

– Я объясняю это чистой случайностью, – заявил он по возможности твердо, – эти две женщины ничего не могли заподозрить…

– Вы совершенно уверены? – насмешливо спросила женщина, которая рассматривала в этот момент принесенные Рифатом снимки двух женщин, которые представились помощницами Потапова. – Вот эта, полная блондинка – это та самая, из Зауральска.

– Вы уверены? – спросил теперь референт.

– На все сто процентов! – твердо ответила женщина. – Я же хорошо ее знаю… здесь только минимальный макияж, светлый парик и намотала что-нибудь на тело, чтобы казаться толще.

– Пожалуй… – пробормотал референт и поднял глаза на Рифата.

От этого взгляда Рифату Махмудовичу стало очень нехорошо. У него заломило в висках и в голове застучали тысячи крошечных молоточков.

Если бы сейчас понадобилось улыбнуться, улыбка его напоминала бы не оскал Серого Волка, а жалкую улыбку барана, который понял наконец, что именно его выбрали сегодня на шашлык. И если его подчиненная Лиза Лютикова, которую он вне всякого сомнения немедленно уволит, рисковала при потере работы только тем, что придется ей возвращаться в свою богом забытую дыру и торговать там пивом в ларьке у автобусной станции, то насчет себя Рифат Махмудович не был так уверен. Конечно, ему тоже не слишком хотелось возвращаться на историческую родину, которая очень давно превратилась в «горячую точку», но если бы дело закончилось только этим, он был бы счастлив. Но Рифат чувствовал, что так просто он не отделается. Его не уволят, а если и уволят, то в покое не оставят, не дадут спокойно жить. Он слишком много знает, так что ему устроят автокатастрофу или еще какой-нибудь несчастный случай – к примеру, поскользнулся человек в бассейне, или фен электрический в ванну уронил… Рифат Махмудович представил себя, распластанного на асфальте, как цыпленок-табака, или всплывающего в бассейне, а вода вокруг совершенно красная, и ему стало совсем скверно.