гады! Аллах их покарает, изменников, предателей! Надо уходить, пока есть такая возможность! Собирайтесь!
— Хозяин, у вас рука кровоточит. Надо остановить кровь, — загородил слуга дорогу. — Это не займёт много времени, но необходимо, хозяин.
Тот согласился, а Аким собирал в скатерть еду и питье. Потом он занялся Данилом, у которого было две раны в бедре и боку. Последняя лёгкая, но нога сильно поранена и кровоточила сильно. Слуга купца с готовностью помог и ему, и скоро Данилка смог подняться на ноги, поджав, правда, раненую. Ему дали палку и он с трудом поковылял следом за всеми, с трудом справляясь с мутившим голову туманом.
Аким помогал ему и нёс скатерть с харчами. Лодки не было на месте.
— Мурад, — крикнул шипящим голосом купец, — достать лодку немедленно! Я с господином побуду.
Через четверть часа Мурад пригнал лодку, где сидел темнокожий гребец, которому тот и отдал два золотых.
Лодка была старая, ветхая, и не такая большая, как первая. Но на ней всё же можно было переправиться на правый берег, хотя течение на середине оказалось довольно быстрое. Господин стонал, придя в себя, слуга поил его вином и каким-то снадобьем из глиняного сосуда с узким горлом. Тимурджи поглядывал на него с опаской, и по глазам можно прочитать, что страх не покидает его.
Сафрон тоже попивал вино, которого оказалось не так много. Дал малость и Гераське, но у того голова кружилась так, что он едва смог сделать два глотка.
Гребли по очереди — слуга купца и Аким, единственные, кто не получил ни царапины. Остальные уже мучились болями и терпели.
Тимурджи со слугой и едва говорившим господином тихо беседовали, Сафрон со скрытым любопытством посматривал на них и гадал, что теперь может случиться, куда они направятся из этого пекла.
День незаметно превратился в вечер, лодку направили к крохотному селению рыбаков, видневшемуся на правом берегу. Их приняли, увидев золотую монету, а Сафрон уже давно заметил, что с сундучком, весьма тяжёлым, слуга Мурад не расстаётся. И на поясе у купца висел увесистый кожаный мешочек, где позвякивали монеты, отнюдь не медные.
Ночь прошла тревожная, неспокойная. Раненые постоянно чего-то требовали, особенно господин, который почти всё время постанывал и не мог заснуть. К утру все выглядели уставшими и осунувшимися. Лишь обильная еда помогла немного привести себя в относительный порядок.
Долго совещались купец с господином, а Сафрон порывался задать вопрос, постоянно вертевшийся у него в голове: Куда их теперь бросят и что с ними всеми будет. Вопроса он не задал, но Тимурджи посмотрел на Сафрона внимательным взглядом, помолчал выжидательно и приказал:
— Вам придётся сопровождать этого господина, — кивнул в сторону раненого, который откинулся на подушку и закрыл глаза. — Это далеко, но и плата будет хорошей. А там, как Аллах захочет. Может, и повезёт вам, и вы добудете себе многое, чего добиваются остальные белые люди.
Это прозвучало загадочно, но Сафрон всё же спросил:
— Мы ещё не получили обещанного, эфенди. — Он не стал ничего добавлять, ожидая, что этого и так достаточно. Тимурджи вздохнул и согласно кивнул.
— Ты прав, казак. Но я уже тогда собирался всё тебе выплатить, да проклятые разбойники помешали мне это сделать. Я готов сейчас исправить это.
Купец отвернулся, открыл сундучок и порылся в нем. Сафрон слышал, как там позвякивали монеты. Купец повернулся и протянул мешочек, заметив:
— Здесь больше обещанного. Вы хорошо поработали и достойны награды. Возьми и пользуйся. Если доставите господина на место, получите больше.
— Это далеко, эфенди?
— Очень далеко, казак Сафр. Но может случиться, что и не очень. Это в том случае, если встретите судно под английским флагом. Тогда ваше путешествие закончится быстрее.
— А если не встретим? — дотошно пытал Сафрон.
— Тогда до Сурата[2]. Это город, куда направляется господин. Там его контора и ваше благополучие, — добавил купец многозначительно.
— Сколько же времени туда добираться, эфенди?
— Трудно сказать, казак. Я там никогда, не бывал, но думаю, что далеко. И за месяц вы туда не сможете дойти даже на хорошем судне. Но у вас может быть остановка на острове Ормуз[3]. Это тоже далеко, но не так, как Сурат. Вам может повезти, и на этом острове окажется судно компании, куда направляется этот господин.
— Я могу посоветоваться с товарищами? Один я не могу решить такое важное дело. Простите, эфенди, — и Сафрон поклонился. Купец согласно кивнул.
— О чем вы так долго гутарили? — спросил Аким, мало что понимавший.
— Об очень важном деле, Акимушка. Нам предложили за большие деньги доставить этого господина до какого-то города Сурата. Никто, кроме него, — кивнул на лежащего господина, — не знает, где это и как далеко.
— Ого! Это ведь очень опасно. Мы не сможем такое исполнить, Сафронушка. Мы тут ничего не знаем и нас легко прикончить вместе с этим господином.
— И я так думаю. Но обещают хорошие деньги.
— А тот господин, кто он?
— Наверное, англиец. Был в плену у турок, а этот, — кивнул в сторону купца, — за деньги взялся помочь этому господину. Вот и нам обещают.
— Я бы не брался. Слишком опасно для людей, мало что смыслящих в тутошней жизни, Сафрон. Поговори с остальными.
Один Данилка не высказал отрицания, Гераська так испугался, что наотрез отказался даже слушать Сафрона, заметив:
— Да я лучше сразу головой в омут, чем буду что-то делать в этом пекле! Да и как мы сможем это исполнить, когда ничего не знаем? Со всеми куда ни шло, а так, одним… Не, я отказываюсь, Сафрон.
— С кем-либо из местных ещё можно было бы подумать, — отозвался Данил. — Гераська прав. Как мы это устроим, когда сами чужаки в этих землях? А к чужакам тут отношение лёгкое. Ножиком по горлу — и все дела!
— Ладно, — ответил Сафрон. — Так и доложу хозяину. Пусть ищет других.
Тимурджи внимательно выслушал Сафрона, помолчал немного, думая.
— У вас нет выбора, казаки. Сами вы отсюда не выберетесь. А придя в Сурат, вы легко на корабле компании вернётесь домой. Тогда у вас будет много возможностей и дорог. А относительно местного провожатого я подумаю. Это я могу принять. Резонно. И подумайте о моих словах, казак Сафр. Я не хочу вам зла. Вы достойно себя показали и мы договоримся.
Сафрон много раз возвращался к этому разговору в мыслях, переговаривал с друзьями и никак не мог решиться ни на что. Понимал, что купец прав, говоря, что выйти из этих мест самим будет трудно, если вообще удастся.
— Но и мы можем достать желающего заработать на нас
