улыбкой и добавил: — Понимаю сносно, а говорить трудно. Как обычно.
Лишь через восемь дней Мортона принял губернатор и пообещал помощь, как только будет судно в Сурат.
Но прошло около месяца, прежде, чем такое судно смогло взять пассажиров. Это был большой трёхмачтовый корабль, с десятью пушками и шестью десятками матросов. Были и пассажиры, которых оказалось совсем мало, не больше десятка с нашими путешественниками.
Сафрон вдруг загорелся поскорее изучить язык и надоедал Джону своими просьбами говорить с ним.
— Ты, казак Сафр, давай говори про свою Русь, тогда я буду с тобой разговаривать и учить, а так мне не интересно.
— Охотно, сэр. Только спрашивайте, а то у меня ничего в голову не идёт.
— Расскажи, что это такое — казаки? Где они проживают, чем занимаются?
Сафрон с трудом подбирая слова и выражения, говорил об истории казачества, но потом вспылил, заявив:
— Я только и говорю, сэр Джон, а вы ничего мне не отвечаете и не поправляете. Так мне трудно будет овладеть вашим языком.
— Хорошо, казак Сафр, — улыбнулся Джон. — Буду поправлять и сам немного говорить. Но ты так интересно обо всем мне тут рассказываешь, что я забываю обо всём. К тому же я не всё понимаю из твоих слов.
— Вот и поправляйте, учите, я и сам буду легче вам о своей Руси говорить.
--
[1] Ба́сра — город на юго-востоке Ирака, главный порт страны, расположен между Кувейтом и Ираном.
[2] Сура́т — город на западе Индии.
[3] Остров Орму́з располагается в северной части Ормузского пролива, между Оманским и Персидским заливами.
Глава 7
Целая неделя понадобилась судну, чтобы войти в узкий длинный залив. В его глубине и находился город Сурат в окружении болот и влажных лесов. Лоцмана на судне не было, и они целый день едва продвигались до причала.
Как и все индийские города, Сурат был городом туземцев, ещё не совсем подчинённых местным раджам и султанам, и потому местные жители чувствовали себя дома. Почти не видно подобострастного преклонения перед белыми, да и их совсем мало оказалось в городе.
Сэр Джон расспросил местного англичанина о местонахождении фактории Британской Ост-Индской компании, и все они пошли пешком, надеясь ближе познакомиться с жизнью и обычаями города. А он был живописным, если не обращать внимания на мелочи вроде нищих, грязи на улицах, скорее походящих на щели или проходы между хижинами и редкими домами богатых индусов.
Фактория находилась на окраине и отгораживалась от внешнего мира стеной из толстых брёвен на каменной основе. Башни и стены были приспособлены, чтобы выдержать осаду небольших сил противника. В воротах стояла стража из двух солдат с алебардами и шпагами на боку.
— Кто, откуда, к кому? — коротко и строго спросил старший поста.
Джон показал ему измятый клочок бумаги, молча следил, как тот шевелил губами, с трудом разбирая затёртые слова, написанные отличным почерком хорошего секретаря. Посмотрел на гостя, перевёл взгляд на казаков.
— Это с вами, сэр Мортон?
— Со мной, — так же лаконично ответил Джон Мортон.
Солдат посторонился, пропуская прибывших.
Внутри казаки увидели внушительное здание компании, склады и казарму для солдат. Дальше виднелись небольшие домики для служащих. Всё было ухожено, подметено и выглядело парадным местом. Несколько индусов неторопливо что-то делали, видимо, убирали.
— Казак Сафр, ты с людьми подождите меня, а я представлюсь резиденту фактории. Это не должно занять много времени. Погуляйте, посмотрите, как тут живут наши работники.
Сэр Джон Мортон был тотчас принят резидентом, и они дружески беседовали минут десять, делясь короткими сведениями: один своими приключениями, другой тяжестью положения фактории и вообще дел компании.
Казаки вскоре убедились, что жизнь в фактории не так вольготна, как казалось вначале. Людей было очень мало, домики оказались всего лишь хижинами для прислуги, а самих работников компании было всего несколько человек. Даже дом резидента выглядел вблизи небольшим, в несколько комнат, и мало чем мог бы выделиться в городе.
— Чёрт! — ругнулся Данил. — Не думаю, что нам тут что-то перепадёт. Здесь ничего не добиться, не уворовав для себя порядочный кус.
— Не спеши, — остановил друга Сафрон. — Мы только знакомимся, а ты уже панику разводишь. Подождём Мортона. Послушаем, что он нам предложит.
Джон Мортон появился скорее, чем казаки ожидали. Он был хмур и не сразу ответил на немой вопросительный взгляд Сафрона.
— Дела компании здесь дышат на ладан, — вдруг молвил он, и Сафрон не сразу его понял. А тот продолжал недовольно: — Обещанного вознаграждения резидент не может выделить в достаточном количестве, казаки. Потому, я предлагаю вам протекцию, а вы сами тут устраивайтесь. От себя я могу выделить вам не больше, как по пять шиллингов.
— А это как? — не понял Сафрон, мало разбиравшийся в английской валюте.
— Это позволит вам продержаться недели три, а потом надо самим позаботиться о себе. Однако мы будем вас продвигать и поддерживать. Уверен, что это вам поможет. А для начала будете жить здесь. Хижину вам отведут. До конца недели можете питаться здесь, хотя это не то, что бы мне хотелось. Но два раза, утром и вечером, вы еду получите.
Сафрон хотел поблагодарить Мортона, передумал и только грустно качнул головой, спросив:
— А что вы можете нам сейчас посоветовать, сэр?
— Идите в порт и посмотрите, как можно добыть работу. Туземцы вас, конечно, к себе не возьмут, а на европейском судне в вас могут заинтересоваться.
Сафрон поклонился, взял монеты и все в молчании удалились, проклиная Мортона на чем свет стоит.
— Вот прохиндей! — ругался Аким и сплюнул. — А обещал! Купец Тимурджи, или как там его — тот всё своё выполнил! Что ж нам тут торчать? И уехать нельзя. Кто нас возьмёт на судно да ещё до Европы. А там как?
— Стало быть, Сафрон, Гераська был прав, не желая пускаться сюда, — с грустью молвил Данила. — Однако делать нечего. Пошли в порт. Хоть посмотрим, что и как там с работой. Вдруг что-то подвернётся.
Но прошло уже полтора месяца, а ничего для работы у казаков не получалось. Лишь несколько медных монет удалось заработать за всё это время, этого им хватило только поесть один день.
Мортон спешно уехал в неизвестном направлении и казаки полагали, что он сам поспешил исчезнуть, опасаясь не то мести казаков, не то угрызений совести, что маловероятно.
— Хорошо, что жить дают здесь, — со вздохом говорил Сафрон. — Иногда и поесть могут дать. А денег почти не осталось.
Но однажды, возвращаясь под вечер домой, стражник у ворот
