в штормовой. Герасим почти потерял дар что-либо понимать, кроме возможной гибели в пучине морской. Этого он больше всего боялся. Смертельно боялся глубины моря и одно представление, что там может быть, ужасала его сухопутное сердце.
Используя благоприятный ветер, Бородавка направлял лодку точно на север, что уменьшало расстояние до земли, сохраняя надежду на успех.
Вскоре он даже заулыбался, когда вдали увидел косу, выступающую мили на две в море, а за косой море было намного спокойнее и безопаснее,
— Молите богов, чтобы нам удалось зайти за косу! — прокричал Бородавка.
Казаки, женщина и туземцы не заставили богов ждать и тут же стали возносить молитвы с просьбами снизойти до несчастных грешников и не позволить им погибнуть в самой близости от тверди земной.
Однако Бородавка сам стоял за румпелем и довольно хладнокровно направлял лодку куда следует, внимательно следя за курсом и волнами. Матрос наготове ждал команду подтянуть ту или иную снасть, чтобы избежать катастрофы. Казаки дружно вычерпывали воду, и лишь сеньора, скрюченная на дне лодки, беспрестанно шептала молитвы и осеняла себя крестным знамением. Она была уже вся мокрая и дрожала от холода. Данил заметил это и накрыл её своим кафтаном, а сверху куском паруса. Она даже не обратила на это внимания, и лицо казака исказилось гримасой недовольства.
Наконец лодка миновала крайний язык косы и вошла под её прикрытие. Море здесь было намного спокойнее, и все с облегчением вздохнули.
Не прошло и четверти часа, как люди высадились на песчаную отмель. Чуть дальше трепались на ветру кокосовые пальмы, роняя орехи и шелестя жёсткими листьями. Волны накатывались на отлогий песчаный берег уже не так грозно.
— Бородавка, здесь нам ничего не угрожает? — спросил Сафрон, осматривая пустынный берег.
— Всякое может быть, сахиб. Тут ни за что нельзя поручиться. Очень много различных почти независимых княжеств и все они только и ждут, когда сосед ошибётся или потеряет осторожность. Потому следует быть очень внимательным и готовым к любым неожиданностям.
— Сафрон, кажись дождь собирается хлынуть, — заметил Аким, поглядывай на небо, готовое разразиться ливнем. — Может, лодку вытащим подальше и перевернём, пока можно это сделать? Всё затишнее будет. Гляди, наша птичка дрожит от холода и страха. Давай, а?
Сафрон согласился, и все дружно напряглись и подвинули лодку шагов на пять выше линии волн. Перевернуть оказалось делом полегче. Нашли старые чурбаки, подложили под нос и можно залазить, благо песок был ещё сухой. Ветер дул в корму и внутри было тесно, но относительно тихо и значительно теплее.
— Костерок бы запалить, — мечтательно молвил Гераська. — Обсушиться хорошо бы. Продрог я, да и вы все, казаки.
— Дождь уже начинается, — ответил Аким грустно. — С костром не получится.
И верно. Крупные капли забарабанили по днищу и через минуту страшный ливень обрушился на лодку. Всюду стало мрачно, видимость сильно уменьшилась.
Казаки старались насыпать песчаные валики, чтобы вода не проникала под лодку. Получалось, но плохо. Вскоре и внутри лодки было мокро, зато сверху не текло.
Данил старался как-то помочь женщине избежать мокроты, согреть и прижал её к себе, хотя сам был мокрым и холодным. А она вяло сопротивлялась, но позволила себя приголубить. По-видимому, она в этом сильно нуждалась.
Люди могли лишь сидеть под лодкой или лежать. Было неудобно, но терпимо. Они не разговаривали, слушая шум дождя и завывание ветра.
--
[1] Сахиб — вежливое название европейца в колониальной Индии, а также форма обращения к нему, а также к мусульманам-индийцам.
Глава 8
Шторм с периодами сильнейшего ливня продолжался почти три дня. Всё это время несчастные люди сидели под лодкой, пережидая непогоду. Сеньора начала кашлять, все признаки были того, что она простудилась,
— Надо огонь иметь, Сафрон, — заметил Данилка, кивая на женщину. — Она постоянно мокрая и изредка просыхает, и то на час-другой.
— Хорошо бы, да как с этим управиться? Льёт почти беспрестанно.
— Мы уже целый день тут сидим. Вполне можно было бы за это время подумать об этом. Напоить бы её хоть горячей водой. Я займусь этим.
— Гераська, иди помоги ему, — приказал Сафрон, а Бородавка понял о чём у них разговор и тоже вызвался помочь.
Переждав дождь, вышли из-под лодки и стали спешно сооружать крышу на шестах. Нарезали травы, пальмовых листьев и за полтора часа всё было готово.
С костром было хуже. Всё сырое, найти сухие дрова оказалось делом невозможным.
— Придётся подождать, пока хоть чуточку подсохнет трава, — молвил Гераська и разложил пучки травы под лодкой.
— Этак почти половина лодки под крышей, — радовался Сафрон, уже утомлённый сидением. — Ещё бы постелить вроде пола из жердей. Они просохнут, и будет уже лучше.
Данилка тотчас отправился выполнять совет Сафрона. Уже в ливень, весь мокрый и слегка замёрзший, он в тесноте стал настилать пол, вбив в песок колья с рогульками для поперечин.
Тем временем трава чуть подсохла и Бородавка и Гераська стали высекать огонь, а потом долго раздували труты, пытаясь поджечь траву. Это удалось нескоро, но всё же под лодкой затеплился огонёк, с трудом преодолевая сырость.
Дым ел глаза, но тепло всё же пошло. Опасались за нехватку дров. А дождь продолжал лить, как и ветер бушевать. Море грохотало, облизывая песчаный берег, пытаясь добраться до людей. Но сил на это не хватало.
Сеньора безучастно наблюдала за работами и покашливала. Она сильно осунулась и выглядела совсем не так привлекательно и соблазнительно.
Наконец настил из почти сухих трав и листьев был готов, и Данила жестами показал ей, что это её место. Она не спешила, плохо понимала, но всё же ей досказал Бородавка, и она легла на этот низкий настил. Сырой песок немного не доставал до настила и тепло костра постепенно высушивало траву.
— Бородавка, скажи ей, чтобы встала, мы положим туда свои кафтаны и кусок паруса, — предложил Сафрон, видя, что женщине не очень удобно.
Тот долго пояснял ей, пока она поняла и не позволила это сделать. Теперь она лежала, и по лицу её разлилось удовольствие.
— Костёр достаточно окреп и можно согреть ей горячей воды, — заметил Гераська, проникший к ней состраданием. — Я сделаю это сам.
Он нацедил из меха немного воды, которой было очень мало, и повесил над огнём. Котелок скоро вскипел и мужик жестами показал сеньоре, что это для неё.
Она осторожно взяла, боясь обжечься, и стала пить маленькими глотками с явным удовольствием. А Аким сказал серьёзно и деловито:
— Воды осталось мало, я пошёл собрать кокосовых орехов. Хоть так будет чем утолить жажду.
