class="p1">Не раздумывая, Норта стала повторять руну Исцеления своими влажными от слёз пальцами над Единорогом, а потом и над источником с чёрной водой.
— И-Ль-И-Ль-И-Ль, — напевала она звенящим голосом.
Рог зверя постепенно начал светиться мягким, лунным светом, сначала едва, как светлячок, потом всё ярче.
Шерсть Единорога распушилась, с неё будто стряхнули пыль. Он фыркнул, бодро тряхнул гривой и отряхнулся. Теперь он выглядел так, как и должен был — волшебным существом из сказки. Он больше не был грустным. Он был величественным.
Единорог подошёл к источнику — вода в нем тоже светлела на глазах, пока не стала кристально чистой. Сначала напился Единорог, потом Арт припал к воде, жадно её лакая, наконец, Норта тоже стала пить, черпая прозрачную воду двумя ладонями.
Когда она поднялась, Единорог уже скрывался в чаще леса, а на шутовской тунике Норты блестел светящийся серебристый волос из гривы её пациента.
— Ну что ж, — вздохнула девушка, зажимая волос в кулаке, — хоть что-то сегодня получилось. Хотя, как-то слишко просто удалось его вылечить.
— Ты искренне плакала над его страданием и использовала магический знак, который работает даже в нашем мире, лишённом магии. Неудивительно, что в магическом пространстве сила рун возросла, а твоя неподдельная, бескорыстная чистота намерения усилила лекарство.
— Я вплету этот волос в свою косу, чтобы не потерять, — придумала Норта.
И они двинулись дальше. И лес вокруг, кажется, тоже вздохнул чуть свободнее.
***
Норта пошла дальше. Арт побежал впереди, весело помахивая хвостом, будто и не было только что пережитой грусти.
— А как ты использовала руну Исцеления в своём мире? — спросила девушка у своей помощницы. Было видно, что произошедшее всё не отпускает Норту.
— Да, также. Например, рисовала на больном месте йодом или святой водой. Помогало. Не так быстро, но всегда помогало... Знаешь, в медицинских раскладах Аркан Сила указывает на твою жизненную энергию и способность к самоисцелению. Эта та жизненная ярость, которую нужно не подавить таблетками, а мягко направить, руками, энергией. Карта советует лечить болезни через работу с подавленными эмоциями и инстинктами.
Лес скоро начал меняться. Воздух стал горячим и сухим. Они вышли на поляну, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это была не поляна, а настоящий кратер.
Земля в центре кратера была чёрной и обугленной, а в самой его середине на полуобгоревшем дереве сидел Феникс. Вернее, то, что от него осталось. Он был размером с крупного орла, но его оперение не пылало, а тлело тусклыми, угасающими угольками. Он сидел, безучастно глядя в пустоту, и каждые несколько минут с него осыпались искры, а из груди вырывался хриплый, надломленный звук, больше похожий на стон, чем на песню.
Он пытался вспыхнуть. Из золы под ним вырывался слабый огненный язык, обвивал его, но не мог воспламенить. Птица лишь вздрагивала, и цикл повторялся: тление — попытка — стон — сброс пепла. Он был в ловушке.
Арт прижался к ноге Норты, заскулив. Она подошла ближе, чувствуя жар.
— Что с ним? — испуганно спросила девушка.
— Похоже на то, что он сгорает, а из пепла рождается не новый Феникс, а тот же, полный старого горя и обид. Он не может возродиться полностью, — предположила Нора.
Феникс медленно повернул к ним голову. В его глазах, похожих на расплавленное золото, не было мудрости бессмертной птицы, была видна только усталость. Норта села на корточки у края обугленного дерева.
— Я знаю, что это такое, — начала она, глядя на тлеющую птицу. — Застрять и тащить за собой весь свой старый хлам, всё своё старое горе. Я жила в таком же состоянии, в старом, приходящем в упадок доме, и ничего не могла изменить.
Она вытащила из внутреннего кармана свою самую старую, истрёпанную вещь — платок из дома, из её настоящего мира. Он был весь истрепавшийся, с выцветшим узором.
— Вот, — сказала она и, не раздумывая, швырнула платок в центр кратера, прямо к лапам Феникса, — моя ноша. Хочешь, сожги это вместо своего старого пепла, может, тогда освободишься.
Платок упал на золу. Феникс уставился на него, будто не понимая. Потом склонил голову, тронул ткань клювом... И загорелся.
На этот раз это было не тление, а яркая, ослепительная, чистая вспышка. Огонь взметнулся столбом, поглотив и птицу, и платок, и всю груду старого пепла. Жар ударил в лицо, заставив Норту отшатнуться.
Когда пламя схлынуло, на свежей, уже не обугленной земле сидел новый Феникс. Птенец с перьями как чистое пламя. Глаза его были ясные и глубокие. Он взмахнул крыльями, и с них посыпались разноцветные весёлые искры.
Он взлетел, сделал круг над поляной, и его песня, такая чистая, исцеляющая, наполнила воздух. Потом Феникс спустился ниже и, пролетая над головой Норты, сбросил одно перо. Оно упало ей в ладонь, не обжигая, тёплое и пульсирующее ровным светом.
— Вот это да, — восхитилась Нора, — перо Феникса это ценный артефакт! Оно тоже обладает целебным эффектом, придаёт личной силы, из него может получится исключительная волшебная палочка. Но это из другой сказки...
— А я читала, что в трудный момент можно сжечь перо Феникса. Его пламя даст шанс на один полный перезапуск, поможет выйти из почти смертельной ситуации, но уже другим, обновлённым. Перо при этом, конечно, исчезнет навсегда.
Феникс уже растворился в небе, оставив после себя ощущение лёгкости, а вот на дереве, на котором он сидел, теперь висели маленькие, круглые плоды, похожие на красную смородину, но тёплые на ощупь.
— Рискнём полакомиться? — засомневалась Норта.
— Думаю, от этих ягод будет ощутимая польза! — Звёздочка верила, что это ещё один дар от волшебной птицы.
Норта попробовала и протянула горсть ягод пёсику.
— Чувствуется прилив сил и тепло во всём теле. Ура! Теперь есть чем подкрепиться!
Арт радостно тявкнул.
— Знаешь, что ещё надо сделать? Сплети венок из веточек с этими ягодами. Я вспомнила, что у героини Аркана Сила венок из таких же ягод, так что они здесь точно не случайно появились!
— Отличная идея! — обрадовалась Норта, — так и сделаю!
— И тебе будет чего пожевать в Отшельнике, — пробурчала подруга.
Скоро они пошли дальше, оставив позади место встречи с Огненной птицей.
***
Лес снова сменился. Теперь тропа вела между серыми скалами, к каменной арке, за которой слышался глухой, трёхголосый рык. Норта подошла к арке, осторожно заглянула в
