быть, ты и сам станешь этим проводником в самое сердце тьмы. Запредельно одиноким, заметь... СМЕРТЬ. Твоя старая жизнь, какая б она ни была...
— Хватит! — прервал её Воронцов.
Отец Норты почти не дышал, впиваясь взглядом в Смерть и Дьявола, лежащих рядом. Потом его взгляд упал на Отшельника — карту, в которой его дочь, собственно, сейчас и находилась.
— Я назвал её Нортой, что значит "север", чтобы она всегда находила дорогу даже в самой густой тьме.
Он закрыл лицо руками, и его плечи слегка затряслись, но не от рыданий, а от титанического напряжения, которое наконец нашло выход в этой полутёмной комнате перед женщиной, видевшей сквозь время и расстояние.
— Глупый, — тихо сказала Ленорман, убирая карты, — имена не ведут, ведёт только боль тех, кто их даёт. И твоей боли, друг мой, хватит, чтобы осветить пол-мира.
— Ты не понимаешь... Магия Таро просыпается в нашем мире. Она скоро будет узаконена как седьмая официальная дисциплина Имперской Академии. Это будет научным прорывом изучать новый источник энергии, буквально, новое оружие. Но её надо активировать... Нужна прошедшая инициацию. Прошедшая весь путь от Дурака к Миру. Она — Ключ, живой проводник. Я, как первый Мастист нового цикла, лишь... подготовил почву. Я был стражем Колоды, когда она спала.
— Это сработает, — кивнула Ленорман, — хоть она и никогда не простит тебе этой тайны. Однако, как это в корне всё меняет... тогда нельзя допустить, чтобы колода попала в чужие руки. А есть те, кто её добивается...
— Ты о Ржевальском?
— Он просто пешка в руках серьёзных игроков... Так, значит, Таро будет узаконено? И я смогу выйти из тени?
— Специалист по Арканной магии — так ты уже значишься в их документах.
— Вот это тянет на настоящий подарок к дню Рождения. Магия Таро хлынет в наш мир не как слуга Императора, а как полноправная, дикая, живая стихия. Её уже нельзя будет упаковать в указы. Её можно будет только принять...
Когда он ушёл, Ленорман взяла карту ОТШЕЛЬНИК, долго смотрела на старика с фонарём в зимней тьме, а потом аккуратно вернула её в колоду.
***
Сознание вернулось к Норте с мягким, неотвратимым толчком. Она открыла глаза в том же зале с часами. В руках завозился мягкий пушистый комочек. Хранитель всё также спиной к ней сидел сгорбившись у своего массивного стола над разобранным механизмом часов. Его седые волосы, собранные в небрежный узел, халат из грубого синего льна — всё было неизменным.
— Ты опоздала, — сказал он, не поднимая головы.
— Опоздала? Куда? — спросила она.
— К себе.
— Приехали! — прокомментировала Нора.
— Что происходит? Почему я отключилась после сеанса гадания у Лены Ленорман? Даже не обдумав всё, что услышала? Почему этот глупый диалог повторился точь-в-точь? Арт, опять ты на руках, беги, разомни лапки!
— У меня есть версия, но давай ещё понаблюдаем, может, я ошибаюсь!
— Отец... Таро... Всё подстроил... Мастист... Кто это такой, кстати?
— Судя по контексту, Хранитель колоды. Слушай, Норта, а когда ты родилась?
— Четырнадцатого октября 1986-го года, а что?
— Хочу посчитать наши Психологические Портреты. Это на стыке Таро и нумерологии, очень точная система... Так, поздравляю, подруга, я твоя реинкарнация, у нас с тобой "Бабочка" в Композите.
— Что? Я ничего не понимаю!
— "Бабочка в общем портрете" — это такое симметричное расположение цифр и Арканов, свидетельство единой души. Мы с тобой не просто так вместе, малышка! И крылья у нашей "Бабочки" тоже отпад: две Звезды и две Силы. Вместе мы сила! И Надежда для мира, конечно!
— Я не понимаю, Нора, но верю тебе, я чувствую... не знаю как выразить...
— Но и это ещё не всё! Я заметила у Ленорман на полке календарь. Там было двадцать седьмое мая 2003 года. А ей 33, помнишь, возраст Христа! Сейчас и её посчитаем. Так, со мной ничего особенного, а вот с тобой... Снова "Бабочка!
— И что это значит?
— Лена Ленорман — твоя параллельная реинкарнация. У вас тут Дьявол, не всё так просто, но крылья Солнечные, значит, всё к лучшему... А связаны вы... Арканом Отшельник.
— То есть, мы связаны через отца. Так и есть.
— Не только, мне кажется, твой отец и этот Отшельник тоже двойники-братья.
— Время поливать хроно-лилии, — очнулся Отшельник и махнул рукой как и вчера, — а потом обед: хлеб, сыр и яблоки.
— Почему он говорит вчерашними фразами? — зашептала Норта.
— Будет здорово, если я ошибусь, но, кажется, мы... в петле времени.
***
— Да, нет, это только в фантастических романах так бывает, — бурчала Норта, уже который день подряд поливая хроно-лилии песком Времени.
Обед был тем же: тёплый хлеб, сыр, яблоко. Отшельник ел молча, глядя в окно, где за стеклом замер один и тот же осенний пейзаж: жёлтый лес, серая дорога, уходящая в никуда. Был день, когда она разбила свою тарелку в ярости, но на следующий цикл тарелка была цела. Сейчас она аккуратно доела свой кусок.
— После обеда, — сказал он, глядя куда-то сквозь неё, — мы будем чинить маятник Нерешительности. Он раскачивается не в той плоскости.
Обычно Норта просто кивала. Сегодня она спросила:
— А на что он не решается?
Но отвечать было уже некому. Старик привычно исчез, чтобы появиться в роли Отшельника в раскладе Ленорман. Норта так же привычно схватилась за медальон и жадно всматривалась в происходящее в его окошке.
Она по-разному проживала эти циклы. В первый день она плакала от бессилия. На десятый — злилась. На пятидесятый — выполняла все действия механически, думая о чём угодно. Сегодня, в день, который она перестала считать, она просто ждала возможности увидеть снова отца. Эта часть её существования в петле никогда не менялась.
Звёздочка уговаривала отпустить обиду и перестать мучить себя этими бесконечными просмотрами одной и той же сцены, но для Норты это стало какой-то болезненной садистской необходимостью. Да, она зациклилась, "заякорилась" по словам Норы на своём переживании, но ничего не могла с собой поделать! Со слезами вслушивалась в разговор, который давно выучила наизусть...
А потом сцена начинала расплываться.
— Ты опоздала.
Норта уже не отвечала ему. От сумасшествия её спасали только разговоры с подругой.
— Ты обращала внимание, что только Шут и Отшельник из всех Старших
