чувств.
Колесо Фортуны выглядело парком развлечений, миром карнавала, ярким, шумным и бездушным в прямом смысле этого слова. Людей на территории этого парка аттракционов не было. Карусели крутились сами по себе, вдали виднелись американские горки. В центре возвышалось гигантское Колесо Обозрения. Оно медленно, со скрипом, вращалось.
— Пустота в движении, — в своей странной манере прокомментировала Нора.
Это было точное замечание. Все аттракционы ярко светились, играла заводная музыка (или её обрывки), но, кроме Норты, вокруг не было ни души.
— Да, как-то жутковато, — поёжилась наша путешественница, — но я решила пройти до конца, и пройду.
— Предлагаю всё здесь осмотреть и пройти все аттракционы, — Звёздочка как всегда давала хорошие советы.
Ближе всего к ним, в сиянии тысячи лампочек, вращалась Карусель. Её платформа была огромным, выточенным из тёмного дерева Колесом. Вместо лошадей по кругу стояли фигуры Арканов Таро, ожившие в причудливых образах. Вот вздыбленная Сила в облике льва с золотой гривой. Вот замершая в танце Жрица на спине лунного быка.
— Карусель — самая чистая и детская метафора Колеса. Идеальный старт, — было заметно, что Звёздочка оживилась и весьма заинтригована новым пространством, — садись на Сфинкса!
Норта спустила с рук притихшего Арта, видимо, тоже ошарашенного звуками и огнями, и подошла поближе.
— Тут всё будет в виде колёс? — спросила девушка, усаживаясь на небесного цвета Сфинкса и стараясь не задеть меч в его руке, — смотри, тут буквы «T-A-R-O» на ободе колеса.
— Но что интересно, — разошлась Нора-Звездочка, — что эти буквы анаграмма слова R-O-T-A (Колесо). Таким образом, сама колода Таро зашифрована в своей ключевой карте как вечно вращающийся круг судьбы.
Они закружились под механическую и бесконечно грустную музыку. Эта музыка постепенно ускорялась, становилась резче, быстрее. Карусель рванула вперёд, набирая скорость.
Мир за её пределами превратился в ослепительную полосу света. Так длилось несколько минут, так что у Норты сильно закружилась голова, затем движение замедлилось. Резко, как будто кто-то схватил колесо рукой.
Музыка затихла, сменившись натянутой тишиной, полной статического электричества.
Карусель остановилась, но не полностью, она продолжала медленно, почти невыносимо медленно поворачиваться, подвозя её к точке отправления. И Норте на секунду показалось, что там, на платформе, стояла фигура в белой тунике и цветном потрёпанном плаще. Но, нет, платформа была пуста, когда Норта, чуть покачиваясь, сошла на землю. Земля некоторое время плыла у неё под ногами, а подруга из медальона, которой быстрое вращение было, очевидно, нипочём, продолжала увлечённо рассуждать:
— Вообще-то Сфинкс должен быть неподвижен, как и ось колеса, не потому, что он не может двигаться, а потому что ему не нужно двигаться. Он уже в позиции максимального контроля. Сфинкс — это стабильный "якорь" в хаосе случая. Он — Судьба, Карма, Провидение, его нужно не направлять, а постигать и принимать.
— Но Сфинкс на Каруселе кружился вместе с другими фигурами! — заметила Норта, которая уже справилась с приступом головокружения и теперь шагала по дорожке, высматривая Арта. Он всё же куда-то запропастился.
— И это тревожный знак! — заявила Нора, — это означает только одно: система сломана, законы Фортуны искажены, и сам арбитр втянут в игру. Значит, где-то здесь есть настоящий неподвижный Сфинкс, настоящий центр, судья этой локации.
— Пока не понятно, что это значит для меня? — рассеянно проговорила Норта.
— Тебе придётся играть не по правилам!
— Ну, для Шута это не трудно, — повеселела наша героиня, — смотри, куда мы пришли!
Комната Кривых Зеркал.
— Когда-то в детстве мне нравились кривые зеркала, казались смешными, а потом вдруг раз — и стали пугать своей искаженной сутью, — заметила звёздная пленница.
***
Кривые зеркала ждали их за черной бархатной портьерой, которая отдернулась сама собой с тихим, похожим на вздох, шорохом.
Комната была не лабиринтом, а одним большим залом в форме калейдоскопа. Бесчисленные зеркала, от пола до потолка, сходились к центру, создавая ощущение, что ты стоишь в сердцевине бриллианта, каждую грань которого искажает реальность. Воздух пах пылью, как в старом кинотеатре.
Норта сделала шаг внутрь — и её размножили на тысячи.
Здесь были все её гротески. Толстая, самодовольная Норта, едва поместившаяся в зеркало. Тощая, плачущая Норта, запертая в узкой щели между стеклами. Норта-старуха, Норта-ребенок, Норта с лицом Отшельника. Ещё одно – вытянутое, бесконечно-несчастное отражение. Другое дробилось на сотни мелких Норт, каждая из которых была в своей стеклянной ловушке.
Она шла, стараясь смотреть себе под ноги, на черно-белый пол в виде шахматной доски. Но периферией зрения ловила движение. Не просто отражения, повторяющие её жест. Опоздавшие на долю секунды. Рука в зеркале поднималась, когда она уже опускала свою. Голова поворачивалась, когда она уже смотрела вперед.
А потом она увидела это.
В высоком, узком зеркале-волне, которое должно было вытянуть фигуру в тонкую, дрожащую струну, отражение вело себя совсем иначе. Во-первых, оно было четким. Во-вторых, оно стояло прямо, спокойно, в том же самом плаще, что и наша настоящая героиня. Но в отражённых руках копия Норты держала карту Таро, какую, не разобрать, но было видно как край той карты блестел золотом.
Двойник. Она замерла, а та зеркальная Атрон нет. Наоборот, она подняла голову и встретилась с ней взглядом. Норта невольно отшатнулась от зеркала. А та, Другая, шагнула к ней, из глубины стекла, да так, что расстояние между ними сократилось.
— Ты моя удача? — тихо спросила Норта, и её голос, умноженный эхом, разлетелся шепотом по залу, — или моя неудача?
Другая покачала головой. В этот миг все остальные зеркала погасли. Погасли, потухли, стали черными, непроницаемыми. Свет остался только в этом одном узком зеркале, превратив его в портал, в окно в иную реальность. За спиной Двойника угадывались знакомые очертания: стол, часы, серебристый свет хронолилий. Комната Отшельника? Вечная временная петля.
— Я вышла оттуда, — сказала Норта, чувствуя, как холод стекла проникает в кожу.
Ведь вышла?
Стекло зеркала перед ней заволновалось, как поверхность воды, и изображение исчезло.
Норта не помнила как выскочила на свежий воздух.
— Это не комната Кривых Зеркал, а Комната Ужаса какая-то! — сказала она отдышавшись, руки ещё немного дрожали. Скорее прочь отсюда!
Скоро стало понятно, что дорога ведёт Норту к Колесу Обозрения.
— Если на каждом аттракционе будет что-то случаться, я выйду из этого Аркана седой и заикающейся, — попыталась пошутить девушка, но её подруга не поддержала шутливый тон.
— Можешь спрятать
