– Почему? – настала очередь удивиться мне.
– Да понимаешь, во время переезда его кокнули. Совсем кокнули. А новый все никак не купим. Да мать как-то и не очень торопится. Она говорит: «Никогда раньше не думала, что телевизор сжирает столько свободного времени». В общем, ей вполне достаточно книг. Правда, она и раньше много читала. Но не так, как сейчас.
– Ясно, – пробормотал я. – Читает и не изменилась. А мои предки смотрят и изменились.
– Слушай, Федор, – усмехнулась Жанна. – По-моему, у тебя развивается паранойя. Не одна навязчивая идея, так другая.
– Никаких навязчивых идей у меня пока нет, – обиделся я.
– Как это нет! – вновь усмехнулась Жанна. – Ну, переехали твои предки. Расслабились без соседей. А ты сразу делаешь далеко идущие выводы. Мол, все это неспроста, и характеры у родителей
меняются.
Спорить я не стал. Хотя в глубине души был уверен: прав я, а не она. Но так как пока ничего конкретного доказать не мог, то предпочел свернуть тему, и до самого возвращения матери мы с Жанной просто проболтали. Она рассказала мне о своей бывшей школе. А я – о своей, и о Макси-Коте, и о том, как мы с предками жили в нашем старом доме с рыцарем на Садовом кольце.
Вернувшись и обнаружив у нас Жанну, мать не смогла скрыть неудовольствия. Поэтому Жанна вскоре ушла. Правда, мы с ней успели договориться, что в школу завтра пойдем вместе. Или я за ней захожу. Или она – за мной. В общем, кто первый соберется.
Вечер прошел как обычно. Родители опять весь вечер проторчали у телевизора. Я попытался им намекнуть, что неплохо бы хоть книги расставить на полку. И даже сам было занялся этим. Но предки решительно воспротивились, заявив, что сегодня мне лучше на всякий случай не напрягаться. А сами они устали и хотят отдохнуть.
– Так что иди к себе в комнату, – шикнул на меня отец. – Тут интересная передача, а ты своим копошением нас отвлекаешь.
Я посмотрел на экран. Выступал какой-то мужик. Он рассказывал о гастролях оркестра русских народных инструментов в городе Пскове. Я не знал, что и подумать. Мои предки никогда не увлекались народной музыкой. Впрочем, никакой другой – тоже. Видимо, Жанна права. Они с этим переездом сильно устали. Оставив их наслаждаться русскими народными инструментами, я ушел в свою комнату.
Свет у меня был погашен. Лишь со стенки светился красный глазок телевизора. «Странно, – подумал я. – Ведь я выключал его. Во всяком случае, днем он точно не светился». Я зажег свет, подошел к телевизору и ткнул кнопку. Глазок погас.
Смотреть телевизор мне сегодня совсем не хотелось, и я потянулся за книжкой. Потом позвонил Макси-Кот. Мы с ним немножечко поболтали. Макс строил грандиозные планы на выходные. Я мысленно прикинул: чтобы все это осуществить, Макси-Кот должен провести у меня по меньшей мере месяц. Мы попрощались. Я продолжал читать. Потом взгляд мой снова упал на телевизор. Что за ерунда? Красный глазок опять светился. Это меня расстроило. Только обзавелся собственным телеком, а в нем какой-то брак. Чуть погодя меня одолели сомнения. Может, я просто машинально снова включил и не заметил? Такое вполне могло быть. Ведь от нажатия кнопки в моей модели телевизора загорается только глазок, а звук и изображение надо включать после этого с помощью дистанционника.
Я еще раз отрубил питание. Красный огонек исчез. Я облегченно вздохнул. Кажется, насчет брака я погорячился. Однако, снова начав читать, я то и дело косился на панель телевизора. Глазок не горел.
В половине девятого позвонила Жанна. Я немедленно вспомнил: она ведь сегодня должна была встретиться с фотографом.
– Ну, как?
– Никак, – ответила она. – Гуляла с Пирсом до последнего. А Никита Павлович не появился.
– Не появился? – переспросил я.
– Ну да, – по голосу Жанны чувствовалось, что она растеряна. – Вообще-то он всегда гуляет с собакой в одно и то же время.
– Может, на работе задержали? – предположил я.
– Тогда бы с собакой кто-то другой должен был выйти, – отвечала Жанна. – А собаку его я тоже нигде не нашла. Мы с Пирсом специально весь двор обошли и даже окрестности.
– А Никита Павлович живет один?
– Чего не знаю, того не знаю, – сказала Жанна. – Мы ведь с ним в основном про собак разговаривали. – Понимаешь, Пирсик очень с Кузькой его подружился.
– И какой же породы у него этот Кузька?
– Во-первых, не этот, а эта, – уточнила Жанна. – Полное имя Кузьминична. А порода интересная. Метиска. Помесь колли с боксером. Смотрится крайне своеобразно. Уж будь покоен. Если бы Кузьку сегодня кто-то другой выгуливал, я все равно бы заметила.
– Та-ак, та-ак, – протянул я. – Значит, ни хозяина, ни собаки. Именно после того, как ты показала ему газету.
– Ой, Федор, – испуганно проговорила Жанна. – Я и сама уже думала, думала… Но давай все-таки подождем до завтра. Вдруг это просто случайность. Ну, действительно, задержали его на работе. Или плохо себя почувствовал. И выйдут они с Кузькой позже. А, может, он выгулял собаку возле самого подъезда, а на площадку решил не ходить. Вот мы с ним и не встретились.
– Может быть, – согласился я. – Но как только дело касается старухи в черном, что-нибудь обязательно происходит не так. Понимаешь, Жанна, многовато случайностей и совпадений. Я даже сказал бы, чересчур много.
– Чересчур, – голос ее прозвучал словно эхо. – Ладно, Федор, посмотрим, придет ли Никита Павлович завтра вечером на площадку.
– А, кстати, ты знаешь номер его квартиры? – поинтересовался я.
– Интересно, откуда? Я же тебе русским языком сказала: все наше знакомство основано на дружбе Пирса и Кузьки. А так как они домашними визитами не обмениваются, то меня номер квартиры Никиты Павловича как-то не волновал. Я знаю только его дом и подъезд. Но подъезд неточно. То ли второй, то ли третий.
– Вполне достаточно, чтобы в крайнем случае выяснить, – заверил я. – Фамилия, имя и отчество нам известны. Значит, поспрашиваем у соседей. Тем более что у него собака такая необычная.
– Можем просто позвонить в газету, – подхватила Жанна. – Там на последней странице есть координаты редакции. Если даже нам адреса Никиты Павловича не дадут, то телефон уж точно достанем. Наврем что-нибудь вроде того, что должны передать ему интересные фотоматериалы. У тебя, Федор, газета сохранилась?
Я подбежал к столу. Газета лежала на месте, однако, уже напуганный цепью необъяснимых случайностей, я убрал ее в ящик и запер на ключ. И только после этого сообщил Жанне:
– Порядок.
Вскоре мы попрощались. Странное исчезновение Никиты Павловича не выходило у меня из головы. Принимая Жаннины доводы как вполне логичные, я все же вполне допускал, что сорвалась сегодняшняя встреча неспроста. То ли фотограф обманул вчера Жанну, и монтаж был делом его рук. То ли, явившись в редакцию и начав выяснять, в чем дело, он заставил кого-то принимать срочные меры. В таком случае с Никитой Павловичем случилась беда, и надо как-то его выручать. Однако, пока мы не выяснили, в чем дело, неизвестно, чем можно помочь ему. Да и нужно ли помогать? И, наконец, не грозит ли нам самим опасность как нежелательным свидетелям?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
