Вначале в лаборатории исследовали незначительное количество металлических частиц, осторожно соскобленных с краев полости бурхана, а также порошкообразные вещества из пакетиков. Частицы представляли собой стружки, имеющие характерный блеск. При большом увеличении под микроскопом эксперты обнаружили на них налет темно-синего, темно-зеленого и черного цветов. Кроме них, изучили очень мелкий, пылеобразный порошок кирпично-красного цвета и несколько желто-коричневых крупиц.
Поскольку исследуемых частиц, порошка и крупинок было очень мало, криминалисты для определения их химического состава применили метод рентгеноструктурного анализа, большое преимущество которого в том, что объект исследования не уничтожается и не изменяется. Расшифровка рентгенограмм показала, что стружки состоят из твердого сплава цинка и меди и примерно соответствуют некоторым современным маркам латуни. Но металл с бурхана, как выяснилось, не подвергался высокой степени нагрева. Этот вывод приоткрыл завесу над одной из загадок бурхана. Оранжевая покровная ткань оказалась неповрежденной потому, что оба отверстия запаяли при невысокой температуре. Но если температура низка, значит, имел место химический способ пайки? Так разгадка поставила новую загадку.
Криминалистам удалось обнаружить один характерный признак, отличающий статуэтки, которые были сделаны тибетскими мастерами. На лице и шее Амитаюса остались невидимые простым глазом следы позолоты. В других местах бурханы не золотили.
Среди представленных сотрудниками Эрмитажа объектов был и бесформенный кусок какого-то вещества темно-зеленого цвета. Микроскопический анализ, исследование цветовых свойств и рентгеновский фазовый анализ позволили криминалистам определить, что это – благородный малахит. Эксперт-биолог установил, что деревянный стержень в статуэтке был вырезан из древесины инжира.
Разноцветная ткань свертков и мешочков оказалась шелковой; из шелка были и перевязывающие их нитки. Уже упоминалось о большом количестве бумажных пакетиков. Какую же бумагу изготавливали в Тибете в начале XVII века? Теперь это известно. Ее цвет – от светло-желтого до темно-желтого. В состав бумаги входили тряпки (джут, пенька, хлопок), целлюлозная, древесная и соломенная масса (шелковица, бамбук, рисовая солома) и шерсть как примесь.
Во второй полости бурхана нашли семь пакетиков с волосами черного цвета. Кому они принадлежали – человеку или животному? Если человеку, то одному или разным? Исследования криминалистов показали, что все волосы срезаны с головы человека, причем в трех пакетиках – волосы одного мужчины, а в остальных – другого.
Таким образом, первый опыт содружества востоковедов и криминалистов оказался удачным: на многие важные вопросы удалось получить развернутые ответы. Какими же новыми данными о материальной культуре тибетцев пополнились знания востоковедов в результате исследований, проведенных криминалистами?
Теперь можно обоснованно утверждать, что тибетцы были искусными металлургами и умели получать самые различные сплавы, по своим характеристикам не уступающие современным; изготавливали высокопрочные шелковые ткани и нитки, которые окрашивали в разные стойкие цвета; вырабатывали и бумагу, состоящую из многих компонентов, применяемых до настоящего времени.
А каковы перспективы содружества историков и криминалистов? Их можно назвать безграничными. Коллекция ламаистской скульптуры Государственного Эрмитажа насчитывает около полутора тысяч статуэток. Больше половины бурханов еще не вскрыты. Подобные коллекции есть и в других музеях Советского Союза. Их исследования до сих пор нигде не проводились. Вот почему историки очень хотели бы продолжить начатую работу. Востоковедам нужны анализы металла, которые помогут уточнить и подкрепить данные стилевого сопоставления бурханов; их интересуют способы изготовления статуэток, идентификация вложений в них и многое-многое другое.
Портрет-гипотеза
В Ленинградскую лабораторию судебной экспертизы весной 1978 года Антонин Александрович Попов принес письмо председателя Новоржевского райисполкома с просьбой помочь районному народному музею в воссоздании внешности их земляка – декабриста Н. П. Кожевникова, портрет которого в иконографии декабристов отсутствовал.
Наиболее близко, пожалуй, к решению подобной задачи примыкала портретная экспертиза. Она достаточно хорошо и полно разработана, когда речь идет о такой форме, как отождествление внешности человека по его фотоизображениям. Когда снимки достаточно высокого качества, человек сфотографирован с одинаковым или близким поворотом головы, а между снимками нет большого промежутка во времени, исследование и его результат вполне объективны. По плечу криминалистам и вопросы, связанные с отождествлением конкретных людей по живописным портретам и скульптурным изображениям. Правда, задача тогда становится куда более сложной.
Желание воссоздать портретный облик наших далеких предков и ряда исторических деятелей привело известного советского антрополога М. М. Герасимова к разработке научных основ и практических приемов реконструкции лица по черепу. Его метод широко взят на вооружение. Так, в лаборатории антропологии Института археологии и этнографии Академии наук Армянской ССР под руководством доктора медицинских наук, профессора А. Д. Джангаряна реконструируется (в скульптурных портретах) внешность людей, живших много тысячелетий тому назад. Антропологи разных стран пользуются его консультациями и математически обоснованными формулами для воссоздания внешности великих людей прошлого – философов, поэтов, музыкантов, государственных деятелей.
Судебные медики и криминалисты тоже вносят свой вклад в это интересное и важное дело. Конечно, чаще всего им приходится реконструировать внешний облик неизвестного убитого по обнаруженному черепу. Это чрезвычайно важно для раскрытия «старых» преступлений. Но здесь предстояло совсем необычное предприятие: воссоздать облик человека из… ничего.
В этом и заключалась особая сложность предложенной криминалистам задачи. Правда, в практике экспертных учреждений иногда возникает необходимость взяться за работу, о которой в подлинно научном плане криминалист и думать не вправе, ибо в сфере, где осуществляется правосудие, все должно быть абсолютно точно, доказательно и в строгих рамках закона. Никаких сомнительных экспериментов, натяжек, отсебятины.
Но Антонин Александрович даже слышать не хотел о том, что наука бессильна помочь в восстановлении облика декабриста Кожевникова.
– Разве можно допустить, – восклицал Попов, – чтобы потомки, прочитав о жизненном подвиге этого человека, не имели наглядного представления о его внешности?! Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Я убежден, что Нил Павлович был очень похож на своего отца, брата, сестер… – Он скептически воспринимал робкие доводы криминалистов о пределах возможностей современных научных методов и был твердо уверен: если в теории и практике нет примеров подобных исследований, необходимо создать прецедент. Его убежденность была так заразительна, что устоять оказалось невозможно.
А если и вправду попробовать? Так-таки «из ничего» предстоит воссоздавать облик декабриста? Кто сейчас станет отрицать основные положения генетики – науки о законах наследственности и передаче по наследству характерных внешних признаков. Опираясь на них, можно допустить, что Н. П. Кожевников внешне походил на своих ближайших родственников. А их изображения сохранились.
Но эти рассуждения, конечно, далеки от криминалистики, как и всякой науки, основанной на точности. И все же в новом деле кто-то должен быть первым. Разумеется, возможны просчеты и ошибки. Для начала необходимо было создать прочную документальную основу предстоящего исследования, выверив все до мелочей, а потом решить задачу, используя апробированные криминалистические методы.
Что же было известно о Кожевникове достоверно? Очень мало. Нил Павлович Кожевников родился в феврале 1804 года в Петербурге. Его отец, новоржевский помещик Павел Александрович Кожевников, чиновник VII класса (что соответствовало примерно званию подполковника), служил в провиантском департаменте. Зимой семья жила в столице, в собственном двухэтажном доме, а остальное время – в своем поместье в селе Бородино, неподалеку от Новоржева. Семейство состояло из родителей, двух сыновей и двух дочерей.
Вначале Нила воспитывал дома гувернер-француз, а потом его отдали в столичный пансион, по окончании которого юношу взяла к себе тетушка – вдова знаменитого поэта Г. Р. Державина, в свое время дружившего с Павлом Александровичем и старавшегося «всячески делать добро этому семейству». Живя в ее доме, Нил пользовался огромной библиотекой покойного дяди – поэта и государственного деятеля, основательно изучил отечественную и всемирную историю, читал труды по фортификации, математике.
