Смит опять препирается. На этот раз с врачом.
Тот сперва ненавязчиво рекомендует отправиться спать домой, а потом уже и вовсе требует всех удалиться. Она и его до ручки довела… Вижу, что у Нэшью аж глаз задёргался. Добро пожаловать в наш клуб, старина!
— Смит, — зову её, и она тут же кидает на меня мрачный взгляд. Прямо как в старые, добрые времена. — Хватит бросаться на людей, остынь.
Закатывает глаза. Пора ввести штраф за этот жест. Достала уже бесить меня.
— Держи, — протягиваю ей ключи от машины. — Езжай домой. Утром вернёшься сюда. Сейчас сидеть здесь смысла нет. Только врачей нервируешь.
— Нет уж, лучше я останусь здесь, — спорит эта невыносимая.
— Домой, Смит, — повышаю голос я. — Одна едешь, что тебя не устраивает? От тебя тут пользы никакой сейчас.
Снова нетерпеливо протягиваю ей ключи, давая понять, что не отстану.
Дженнифер раздумывает несколько секунд. Забирает из моих рук брелок и прищуривается. Не доверяет. Ищет подвох там, где его нет.
— А вы? — спрашивает будто у Грейс, но, очевидно, имеет ввиду и меня тоже.
Мать качает головой.
— Мы ждём одного человека, который должен помочь в расследовании. Езжай, дорогая. Рид прав, сейчас нет необходимости тут находиться. К отцу всё равно не пустят до тех пор, пока его не переведут в другое отделение.
Девчонка кивает. Ну слава богу. Иначе пришлось бы сажать в машину силой.
— Дженнифер, если тебя не затруднит, приготовь что-нибудь утром, пожалуйста. Как бы там ни было, мы должны гостеприимно встретить твою маму.
— Мы не обязаны встречать эту… женщину с распростёртыми объятиями, — сухо замечаю я.
Смит тоже напрягается. Словно и забыла, что на какое-то время в нашем доме станет ещё на одного человека больше.
— Хорошо.
— Ох милая, в связи с тем, что случилось, я совсем забыла тебя поздравить! — всплёскивая руками, вскакивает со скамейки мать и лезет обниматься к девчонке. Затем берёт её руку и, не забывая поочерёдно выдавать «ох» и «ах», разглядывает кольцо, которое Ричи преподнёс Смит. — Ну, не скрою, я его уже видела, но на твоём пальце оно выглядит ещё лучше!
— Ты видела кольцо, Грейс? — удивляется кудрявая. — Но когда?
— Исайя приходил просить твоей руки у отца, — дюже тепло улыбается она.
Меня тошнит. На полном серьёзе.
— Только руку попросил? Или всё остальное тоже?
Они на пару делают вид, что не услышали мою реплику.
— Такое старинное, — держа Смит за запястье, продолжает нахваливать баснословно дорогую побрякушку Грейс. — Представляешь, какая история у этого кольца? Оно ведь родовое…
— Его не с холодной бабуленции случаем сняли? — невзначай интересуюсь я, и получаю убийственный взгляд от своей сводной беды.
Переходящее знамя, а не кольцо.
— Ну а что? Мало ли… — невозмутимо пожимаю плечами я. — Будь осторожна, Смит. Вдруг одна из тех невест, что давно отправилась в ад, захочет вернуть его себе.
— Рид, — одёргивает мать, а я смеюсь, глядя на разгневанную Дженнифер.
Всё-таки она жутко милая, когда злится. А в ярости — вообще огонь!
— Представляю как это было романтично! Теплоход, звёзды, цветы, фейерверк…
Устало тру переносицу, слушая восхищённый трёп матери. Я бы вообще предпочёл забыть этот момент навечно. Почему? Не знаю сам. Ведь, пожалуй, всё это было вполне логично и ожидаемо. Подобная показуха в духе Ричи, но сука, почему именно в тот день, когда вернулся я?
Кэмерон уверяет, что Исайя спланировал и согласовал с ним своё «выступление» заранее. Значит, действительно собирался делать ей предложение. Но совпадение, конечно, интересное… Может знак свыше?
— Да, Исайя умеет меня радовать, — слышу я колкое в ответ.
— Какие банальные радости, Смит, — не могу удержаться от комментария я. — Ты не выглядела счастливой невестой, если уж говорить откровенно.
Смотрим друг на друга. Ну давай, скажи мне, что это не так! Ведь минутой ранее до этого шоу ты не смогла сдержать слёзы совершенно по иной причине. Потому что спустя столько лет увидела меня.
Дженнифер качает головой. Ну ладно, делай вид, что тебя вставляет вся эта тема.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Очень хорошо, что там присутствовал твой брат! — воодушевлённо продолжает Грейс.
Перегибает однозначно. До блевоты противно.
— Мам, давай не будем делать вид, что ты не помнишь ту нашу встречу на даче, — раздражённо напоминаю ей я. — Какой я брат после того, что между нами было.
— Не было ничего, — разом вспыхивает Дженнифер.
Даже не знаю, кто из них краснее по цвету: мать или всё же Смит. Потому что стопроцентно сейчас у всех троих в памяти всплывает тот злополучный день. То утро, когда родители застукали нас. Целующихся в моей кровати.
Мозг тут же услужливо воспроизводит в моём воображении всё, что там происходило. Клянусь, многое бы отдал, чтобы вернуться в то время. Снова почувствовать на себе её ласковые руки, горячие губы и юное, идеальное тело. Мне, чёрт возьми, так не хватало её…
В армии меня ломало адски. Да, добрые пятнадцать часов в сутки мне некогда было думать о девчонке. Постоянная физическая активность, занятия по работе с техникой и оружием, учения, выброс на точку. Всё это выручало неслабо. Но как назло, стоило мне устало откинуть голову на подушку и она снилась мне. Часто. Ярко. И это было сущим кошмаром, потому что в моих снах она была такой реалистичной… Смеялась, плакала, кричала, целовала, стонала.
И дьявол, забыть и выдрать из головы невозможно было. Случайный секс с теми, кто хоть немного был похож на неё, приносил удовольствие телу, но потом внутри была какая-то пустота и отвращение к себе. Потому что опять думал о ней. В том ключе, в котором «нельзя».
Может, именно тогда я и понял, что «не отпустит». Что рано или поздно я вернусь, и всё равно захочу её себе… Не смотря ни на что.
Потому что сама виновата. Не стоило приходить на вокзал. Не надо было горячо отвечать на мои поцелуи на глазах у общих друзей и, глотая слёзы, умолять меня остаться.
— Я пойду, — произносит сквозь зубы.
Провожаю взглядом её хрупкую фигуру и ухмыляюсь. Да, Смит, всё очень и очень непросто у нас.
— Рид, я прошу тебя, не поднимай больше эту… щекотливую тему, — смущаясь точно школьница, просит мать.
— А ты, в свою очередь, не говори чушь, — злюсь я. — Не брат я ей, и никогда им не стану, ясно?
Звучит резко, но уж как есть.
— У неё новая жизнь, Рид. И в ней… — она осекается, но потом всё же продолжает, — нет места глупостям подобного рода. Да и теперь у ребят совсем другой статус.
Глупостям подобного рода… Интересная интерпретация.
К счастью, у матери звонит телефон. Продолжать этот неприятный разговор у меня нет никакого желания.
*********
Джон Маркл, сотрудник ФБР, оказался профессионалом своего дела. Всё разложил по полочкам. Пояснил, как матери следует себя вести и пообещал, что результаты экспертизы не заставят себя ждать. В ресторане уже беседуют с сотрудниками и поднимают записи с камер видеонаблюдения, но я не думаю, что это как-то поможет. Высыпать что-то в чай можно очень даже незаметно.
В начале третьего ночи журналюги всё ещё вяло толпятся у входа в больницу. Пока добираюсь до такси, едва сдерживаю желание засадить кулаком в челюсть одному бесящему персонажу. Тому самому уроду, чей нелепый жёлтый костюм я помню до сих пор. Мастер грёбаных неудобных вопросов.
Хлопаю дверью такси и, не сдерживаясь, нецензурно выражаюсь. Каково же становится моё удивление, когда водителем оказывается тот мужик, что вёз меня на вокзал в день моего вступления в ряды армии США. Дядька, кстати, тоже меня узнаёт. Вот ведь память, в его-то возрасте.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Приветливо улыбается и жмёт на газ. Тойота ускоряется в меру своих возможностей и оставляет позади больницу и жаждущих сенсаций представителей СМИ.
Таксист едет не торопясь, расспрашивает о службе и планах на будущее, рассказывает о себе. Подъезжая к домам на Вэст Коуст, я уже чуть ли не поимённо знаю всех его нерадивых родственников и многочисленных животных. Оно мне надо?
