И дегенерат поймёт.
— Но было сказано никого не пускать… — в замешательстве произносит она, хлопая излишне длинными ресницами.
— Тупая курица, — не стесняется в выражениях Смит.
— Сара, — спокойно продолжаю я, при этом перебирая пальцами кудри Смит. — Дженнифер хотела сказать, что будет очень сожалеть, если вы потеряете работу.
— Эээ… что? — мямлит крашеная. Очевидно, не догоняя, что к чему.
Смит громко вздыхает и качает головой.
— Те журналисты, что лают за дверью, будут очень рады новому скандалу, но руководство больницы вам за это спасибо не скажет, — нетерпеливо поясняю я. — можете сразу писать заявление по собственному, если не собираетесь нас пропускать.
Наступает пауза, в течение которой Сара продолжает тупить.
— Эм, хорошо, — она растеряно осматривается по сторонам и тянет руку к телефону. — Наденьте халаты и бахилы. Поднимитесь на седьмой этаж, но там охрана мэра так что…
Но я уже не слушаю. Цепляю с вешалки голубой кусок ткани, беру бахилы. Прохожу мимо аморфного охранника этого унылого учреждения и накидываю на плечи дурацкий халат. Слышу, как Смит семенит следом.
Вызываю лифт, но краем глаза замечаю, что девчонка собирается подниматься по лестнице. Хватаю за руку и насильно впихиваю её в лифт, несмотря на протесты. Получается, естественно, не с первого раза. Сопротивляется, борется, как обычно. В итоге, двери закрываются вместе со мной.
Мля… эта девчонка реально сведёт меня в могилу.
Смит по-детски хихикает и отходит в дальний угол.
— Очень смешно!
Она пожимает плечами.
— А ты быстро нашёл его, — не может сдержать надменную ухмылку, в очередной раз напоминая мне о том, что я осёл.
Терпеливо молчу. Кладу палец на цифру 7. Мы начинаем подниматься вверх.
— Жаль, что я пропустила такое шоу. С удовольствием бы посмотрела, — веселится эта ненормальная.
Нарочно цепляет?
Посылаю в её сторону самый суровый взгляд из своего арсенала.
Улыбочка сходит с её лица так же быстро, как появилась. Но тормозов у этой язвы не было никогда. И чувства самосохранения тоже.
— Да брось, Брукс, нужно уметь посмеяться над собой…
— Мы с тобой в закрытом пространстве, Смит, — говорю я, понижая при этом голос. — Очень опрометчиво с твоей стороны вести себя сейчас подобным образом.
Она фыркает и закатывает глаза.
Ну всё зараза!
Раздумываю всего секунду. Жму на стоп. Лифт останавливается. Пару шагов — и я оказываюсь с ней рядом. Смит в ужасе пятится назад, когда я нависаю над ней несокрушимой стеной, зажимая в угол.
— Рехнулся? — спрашивает испуганно, дёрнувшись от моей руки, которую я выставляю, не давая ей сдвинуться с места.
Смотрю исподлобья.
Долго. Внимательно. Мрачно. Обжигая взглядом её гладкую, нежную кожу.
Она почти не моргает. Глядит в самую душу этими своими бездонными колодцами. Никогда не мог назвать цвет её глаз. Редкий и необычный.
Резко выдыхает и замирает, когда моя ладонь ложится на её тонкую шею, а затем грубо сгребает непослушные кудри на затылке в кулак.
К этим мягким, кофейным завитушкам хочется прикасаться постоянно.
Всегда хотелось… Даже в тот период, когда она меня жутко бесила.
— Хочешь, теперь я расскажу, как предпочитаю трахаться? — хрипло спрашиваю, прищуриваясь.
— Прекрати, — говорит полушёпотом, вспыхивая как маков цвет.
И это заводит меня ещё больше. Хочет поиграть в недотрогу? Ладно…
Разглядываю её красивое лицо, задерживая похотливый взгляд на приоткрывшихся от страха губах.
Влажных. Пухлых. Отчаянно зовущих меня.
Я бы точно нашёл им применение. В моей дурной голове неприлично много фантазий на эту тему.
Видимо, у меня тот ещё одержимый взгляд…
Она моментально хмурится. Отворачивается в сторону.
Вижу, как сбилось дыхание и, готов поклясться, что слышу, как её маленькое сердечко застучало быстрее.
— Тебе дурно станет, если я озвучу всё то… что хочу с тобой сделать, Смит, — честно говорю я ей.
Во рту пересохло. Потому что от острого волнения, исходящего от неё, я начинаю терять контроль.
Хочу её… Так сильно, что скоро умом двинусь, если не окажется подо мной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ресницы трепещут. Она зажмуривается.
Глупая… Думает, в этом спасение? Ни черта…
Зарываюсь носом в её волосы и шумно вдыхаю запах, от которого всё так же, как и четыре года назад, сводит скулы.
Девчонка дрожит, и от этого рвёт крышу, но я прекрасно понимаю, что сейчас не место и не время.
Всё будет, Смит. Но позже.
— Живи пока, — великодушно сообщаю я, открыто наслаждаясь её реакцией.
Она смущена. Растеряна. И наконец-то закрыла рот.
Отхожу, нажимаю на кнопку и поворачиваюсь к ней спиной.
— Дома продолжим этот интересный разговор…
Всё так же молчит, и я начинаю думать, что реально напугал её. Но вот двери открываются на нужном нам этаже, и Смит, пришедшая в себя, вздёргивая кверху нос, выходит первой.
Ну-ну…
Ухмыляюсь, глядя на то, как её тут же тормозит внушительного вида телохранитель. Опять начинает препираться.
Дженнифер Смит вообще не изменилась за эти годы… Если говорить о её характере.
Привалившись к белоснежной стене, звоню матери, и она появляется у лифта уже через минуту. Бледная, с трясущимися руками и осунувшимся лицом.
— Рид, сынок, — плачет, уронив голову мне на грудь.
— Мам, — обнимаю её и пытаюсь прогнать тревогу, перекрывшую кислород.
Смит закусывает губу и обеспокоено разглядывает Грейс.
— Пойдём, — аккуратно отодвигаю мать от себя.
Кивает, вытирает мокрые от слёз щёки. Проходим направо, заворачиваем в коридор, и она рассказывает о том, что отцу стало плохо через какое-то время после посещения ресторана, в котором они ужинали вместе с Максом и Бэт.
— Бен почувствовал себя нехорошо в кинотеатре, куда мы отправились после. Он попросил салфетку, на лбу выступила испарина. От воды отказался. Сказал, что ему надо выйти. А потом, — она всхлипывает, — потерял сознание. Его нашёл Макс.
Я сжимаю её ладонь.
— Чем отравили известно?
— Предполагают, что токсины. Скорее всего были подмешаны в еду или жидкость. Экспертизу надо делать. Это мне предназначалось, Рид. Думаю, виной тому чай, который Бен взял по ошибке.
— Можно к нему? — тихо спрашивает Смит, пытаясь быть спокойной и не выдать своё волнение. Но я вижу, как она механически скребёт свою ладонь, и всё становится понятно без слов. Очень переживает. Как и все мы.
— Нет, милая. Пока не пускают даже меня.
— Как он? — спрашиваю я и боюсь услышать в ответ что-то страшное.
— Сказали ждать. Ничего не знаю.
Я прошу её присесть.
— Мам, всё будет хорошо, — целую её ледяные пальцы. — Держись.
Она кивает, крепко стискивая мою руку в ответ.
Я смотрю на мать. Грейс Смит — сильная, независимая женщина, но я даже думать не хочу, что с ней будет, если она потеряет Бена.
— Мелкие где?
— У Мадлен, — тяжело вздыхает она. — Дженнифер, твоя мама тоже летит сюда. Я посчитала нужным сообщить ей о случившемся.
Отлично. Только этого нам не хватало! Его бывшей жены.
Дженнифер меняется в лице. Интересно, она вообще общалась с Эмили в течение этих четырёх лет?
— Миссис Смит, — доносится до нас низкий баритон, — Джером Сантьери, полиция штата. Могу я поговорить с вами?
Глава 11 Рид
В палату, естественно, никого не впускают. Оно и понятно, отделение реанимации.
Нэшью настойчиво гонит всех спать. Время позднее, и сидеть смысла нет. Но разве объяснишь это двум женщинам, чью тревогу можно ощутить почти физически?
Я видел, с каким облегчением выдохнула Смит, когда услышала новости от врача. Самое страшное позади. Бен восстановится, я уверен. А вот что теперь делать с тем фактом, что мать пытались отравить… я пока не знаю. Город хоть и небольшой, но недоброжелатели всегда найдутся. Не всем по душе, что пост мэра занимает человек не продажный и несгибаемый. И я, если признаться честно, начинаю за неё переживать. Может и зря она полезла в политику? Женщин в этой сфере в принципе не жалуют, а уж таких интеллектуально развитых и закалённых как она — тем более.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
