Читаем без скачивания На исходе алого заката (СИ) - Джолос Анна

— Слушай, Лерой, я всегда была на твоей стороне и ты это знаешь, но тебе не кажется, что случившееся сегодня — перебор? И дело не только в драке.

Он молчит.

— Твоя вина в том, что Роуз так несёт…

— Чего? — недовольно переспрашивает он.

— Извини, но я слышала ваш вчерашний разговор. Ты ведёшь себя как обиженный мальчишка.

Он гневно стреляет в меня глазами. Зеркало заднего вида передаёт весь спектр его эмоций. О, нашего брутала однозначно задело это моё нелестное сравнение.

— Насчёт поцелуя не обольщайся. Мы правда поспорили, что она не сможет этого сделать, — деловито подтверждаю слова Онил я.

— Дуры, — опуская окна, говорит Лерой.

Достаёт сигареты. Брукс тоже молча тянется к пачке, и они начинают дымить на пару. Стоим на светофоре. Рядом тормозит красный мерседес, за рулём которого какая-то расфуфыренная пигалица. Поворачивает голову и пялится на Брукса.

— Привет, Рид, отличная тачка у твоего друга, — подмигивает ему она.

— Твоя тоже ничего, — отвечает Брукс, лениво разглядывая не то девушку, не то автомобиль.

Я закатываю глаза.

— С ума сойти, так давно тебя не видела. Как жена и ваша двойня?

Лерой начинает давиться дымом и кашлять, а Брукс до рта свою сигарету так и не доносит. Замирает как истукан. Представляю, как нещадно крутятся винтики в его голове. Он, очевидно, пытается вспомнить, где, когда и в каком состоянии мог пронести подобный бред.

А я приглядываюсь к даме повнимательнее, и губы расплываются в широкой улыбке. Это ж та самая мегера, которая устроила шум в парашютном клубе. Легенду про почти женатого Брукса я тогда сочиняла прямо на ходу. И пузо раздувала точно жаба, активно изображая беременность.

— Что за…

Опускаю стекло.

— Привет, приветики, у нас всё отлично, спасибо, — начинаю быстро тараторить. — Ждём теперь девочку! Муж сказал: хочу! Ну как тут устоишь?

Улыбаюсь как полоумная дура и активно поглаживаю ошеломлённого Брукса по головушке. Девушка кивает. Надо сказать, настроение у неё как-то стремительно меняется и падает в знак минус.

— Ну я рада…

Интенсивно машу ей ладошкой. Загорается зелёный. Лерой жмёт на газ, не выдерживает и начинает хохотать, глядя на озадаченную физиономию Брукса. Последний поворачивается ко мне и вопросительно вскидывает бровь.

— Я не понял, Смит… когда ты успела стать моей женой и когда я успел заделать тебе троих детей?

Я отчаянно краснею, но, к счастью, в полутёмном салоне автомобиля он этого ни за что не увидит.

Мы с Картером взрываемся приступом неконтролируемого смеха. Ничего не отвечаю и высовываю руку в окно, разрезая ребром ладони поток прохладного воздуха. Смотрю на чудесные пейзажи родного Блу Бэй: пальмы, побережье, океан, стройные ряды аккуратных домиков. Так незаметно и добираемся до Вэст Коуст.

— Спасибо, брат, — благодарит Лероя Рид, когда машина подъезжает к нашему дому.

Вот удивительно, несколько часов назад эти двое катались по полу, избивая друг друга до полусмерти, а сейчас ведут себя так, будто и не было ничего вовсе. Нонсенс.

— Позвони мне, — кивает Картер, и они пожимают руки. — Надеюсь, с Беном будет всё в порядке.

Рид выходит из бэхи, а я наклоняюсь ближе к Лерою.

— Картер…

— Смит, если ты опять про Онил, то лучше даже не начинай, — уже заранее агрессирует он.

Тоже мне экстрасенс, и как только понял…

— Послушай. Я хочу, чтобы Роуз была счастлива. У тебя всё в шоколаде: карьера, бабло, девушка. Ты давно живёшь своей жизнью, а она не может её даже начать.

— Что ещё за чушь? — искренне не понимает он.

— Ей давно пора обзавестись нормальными отношениями.

— И кто мешает? — повышает голос он.

Я раздражённо вздыхаю. Вот ведь олень канадский!

— Её тяготит ваше прошлое. Прости её и отпусти.

— Смит, ты несёшь какую-то чушь, ей богу! Мы разошлись четыре года назад!

— И все эти четыре года она пилит себя за это.

— Не думаю…

— Боже, между нами говоря, у неё даже парня не было за столько лет! Пара-тройка свиданий с моей подачи не в счёт.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не гони, — не верит он, и в его руках снова щёлкает зажигалка.

— Говорю тебе, мы с девочками уже начинаем беспокоиться. Молоденькая, красивая. На неё все заглядываются, но она… шарахается от парней как от огня. Боится обжечься, видимо.

Он молчит, продолжая нещадно травить себя никотином.

— Пилота отшила: одного, второго. Вот даже Гай пытается за ней ухаживать, но она ни в какую…

— Этот клоун совершенно ей не подходит, — перебивает зло.

— Да откуда тебе знать! — поражаюсь я. — А кто по-твоему подходит? Она очень нравится Заку, например.

— Мне плевать.

— Да ты можешь дослушать! — закипаю я. С ним совершенно невозможно вести конструктивный диалог.

— Не пойму, Смит, к чему этот разговор? От меня чего ты хочешь?

— Она сполна хлебнула, Лерой. Мама умерла, спортивная карьера не сложилась. Забудь старые обиды, прости её, и она вздохнёт, наконец, свободно. То, как ты себя ведёшь с ней — неправильно. Взрослый, умный парень, чего тебе крышу рвёт? Ты всё ещё любишь её?

Он отрицательно качает головой. Вижу, бесится. Не привык с кем-либо обсуждать то, что у него внутри. Брукс такой же один-в-один.

— Мне в своё время хватило этого дерьма, Смит. Всё давно в прошлом. Там и останется, — холодно отрезает он.

В груди неприятно колет от чувства, пропитанного горьким разочарованием. Обидно до слёз. Если он не лжёт, то всё очень и очень печально. Но такова жизнь, что уж тут поделаешь?

— Если нет, тем более… Поговорите с ней по-человечески: без оскорблений, взаимных упрёков и драк.

— Мне пора, Смит, — говорит натянуто, и я чувствую, что парень снова начинает заводиться.

Смотрит прямо перед собой в лобовое стекло и сжимает челюсти. Я обнимаю его за плечи и целую в щёку.

— Я прошу тебя, подумай над моими словами…

Разумеется, в ответ — ноль реакции.

— С Эмбер у тебя действительно всё серьёзно?

— Да, — отвечает, не мешкая ни секунды. — Планирую жениться на ней.

Как ведро холодной воды на голову…

Тяжело вздыхаю. Открываю дверь, вылезаю из машины и плетусь к дому, где уже горит свет.

Провожаю взглядом дорогой автомобиль, сорвавшийся с места, свистя шинами. На самом деле мне невероятно больно видеть их такими… несчастливыми по отдельности.

Открываю дверь, сбрасываю обувь, иду по коридору, всё ещё пытаясь отойти от той новости, которую неожиданно преподнёс Лерой. Им всем приспичило жениться что ли?

В гостиной застаю милую картину. Рид лежит на ковре, а на нём топчется обезумевший Аксель. Старательно облизывает его лицо. Рад до такой степени, что того и гляди наделает лужу от счастья.

Брукс чешет пса и смеётся, пытаясь увернуться от настойчивого зверя, жаждущего поцелуев. Я не могу сдержать глупую улыбку и внезапно подступившие слёзы. Сколько раз я мечтала об этом не сосчитать, пожалуй…

Достаю телефон и читаю список, который мне прислала Грейс. Нужно собрать всё, что она просила и быстрее ехать в больницу. Я так переживаю за отца, что даже думать боюсь о плохом. Просто не позволяю себе этого делать.

Справляюсь минут за пять. Складываю всё необходимое в маленькую дорожную сумку и, перекинув ремешок через плечо, спускаюсь вниз.

— Я всё, можно ехать, — сообщаю на весь дом, потому что Брукса нигде не вижу.

Тишина. Иду на кухню, но братца там тоже нет. Замечаю, что дверь в кабинет Грейс приоткрыта и направляюсь туда.

— Ты здесь? Я готова, — говорю ему я, прислоняясь к стене.

— Погоди, мать попросила взять документы, — отвечает он, открывая сейф. Недовольно копошится, перебирая бумажки. — На черта столько всего?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Твоя мама — теперь большая шишка. Сам понимаешь, мэр!

— Да хоть президент, вообще фиолетово. Для меня она — просто мать.

Вытаскивает на стол папки и какие-то листы. Перекладывает, в поисках того, что просила мать. На глаза попадается прямоугольный, белоснежный конверт, и в груди неприятно скребёт. Потому что опять вспомнила то своё дурацкое письмо. Уверена, теперь все чистые конверты будут у меня ассоциироваться именно с тем своим глупым поступком юности. Надеюсь, у Рида хватит совести не поднимать эту тему. Не вынесу такого унижения. Пожалуй, я даже не хочу знать, почему он тогда не ответил мне. Всё итак предельно ясно. Я никогда не была нужна ему так, как был нужен мне он…