Тихий шепот недоверчивого восхищения прошёл по залу.
Бледное лицо старого дома чуть тронула краска.
Дом Гау невольно присвистнул.
— Золотой ребёнок! — крякнул Турн. — Такую кучу денег может выложить только дом Сеназа. Или Сервин, если не разорится на очередном своём дельце… Олле, олле, ты меня слушаешь?
Антор не слушал. Он смотрел на парчовый свёрток, с величайшим почтением удерживаемый на весу няней, и думал о том, что его отец заплатил за него, домина Антора, всего-навсего двадцать дюжианд серебра и столько же меди — и почти разорился на этом.
И сейчас, здесь, в огромном зале, среди всей этой роскоши, бьющей в глаза, он вдруг почувствовал, будто его опять заставляют съесть кусочек мяса — а он никак не может его ни проглотить, ни выплюнуть.
И ещё: он не может больше оставаться здесь ни единого мгновения.
Бедолага Турн, глядя на друга, стремительно идущего к выходу и толкающего расступающихся гостей, отпустил неуклюжую шуточку насчёт отхожего места. Антор её услышал — и отчасти понял несчастного дома Гулега.
Он не соображал, куда и как шёл.
Через какое-то время, очухавшись, он осознал, что стоит и тупо рассматривает какие-то статуи: ноги привели его в галерею.
Антор оглянулся. Вокруг тихо мерцали сокровища дома Сеназы. Чужое богатство. Которого у него никогда не будет. Может быть, заняться коммерцией? Антор вздохнул: он не верил в свои способности к умножению капиталов. Даже покупая медовую лепёшку, он всегда переплачивал, потому что не умел правильно торговаться. Наука? Он хорошо учился, но не чувствовал склонности ни к каким определённым занятиям. А для того, чтобы прославиться и разбогатеть на учёных изысканиях, нужно быть одержимым… Как Гулег. Или хотя бы как этот Турн, у которого денег и без того как костей в драконьем логове…
Где-то совсем рядом, за поворотом, послышались шаги и голоса.
— Я предлагаю выгодную сделку, да, выгодную сделку! — это, несомненно, был Сервин. — Моя медь за ваше золото. Это выгодная сделка. Я предложил хорошие условия, да, просто отличные условия! Вы должны это понимать, если вы берётесь за такие дела…
— Меня не интересует медь. Меня не интересует выгода, — ответил ему низкий женский голос.
Антор замер.
— Я готова дать тебе денег. На тех условиях, о которых мы говорили сегодня. И никак иначе.
— Я этого не понимаю! — Сервин был нее только взволнован, но и сбит с толку, это чувствовалось по его интонациям. — Я понимаю, что такое сделка. Я понимаю, что такое кредит. Я понимаю, что такое вложение денег. То, что предлагаете вы, я не понимаю, нет! А я никогда не делаю того, чего не понимаю.
— Я могла бы тебя заставить. Но ты разочаровал меня, — женский голос стал чуть громче, — я полагала, ты умнее. И проще смотришь на жизнь. Я обращусь со своим предложением к другим.
— Не знаю, что вы там о себе думаете, но вы ещё придёте ко мне, — буркнул Сервин. Судя по голосу, он был сильно раздосадован.
— Посмотрим. А сейчас ты забудешь о нашей встрече. И никогда не вспомнишь о ней. Лал’н.
Антору, наконец, стало неловко — тем более, разговор шёл на коммерческие темы. Он решительно шагнул за поворот.
Там стояли двое — Сервин и незнакомая темноволосая женщина в длинном плаще.
— А, это вы, — буркнул коммерсант. — Вам, случайно, не нужны деньги?
Молодой дом пожал плечами, не зная, что сказать.
— Так познакомьтесь с этой прелестной госпожой, да! — он состроил неприличную гримасу, долженствующую означать нечто вроде крайнего разочарования. — А я, с вашего позволения, прогуляюсь. Праздник в разгаре… Если вы передумаете — вы знаете, где меня найти, — последние слова были обращены к черноволосой незнакомке. — А пока — лал’н.
Собеседница не удостоила его ответом, повернувшись к Антору — и тот застыл на месте.
Госпожа была очень красива — какой-то причудливой химерьей красотой, отстоящей всего на полшага от уродства. Блестящие чёрные волосы. Очень белая кожа. Неестественно широкие брови. Нос с горбинкой, как будто он был когда-то сломан и потом залечен плохими лекарями. Глаза непонятного цвета — не голубые и не чёрные, а какие-то бурые, словно больные… Но эти странности почему-то не портили совершенной красоты её лица.
И ещё: женщина была богата, очень богата. Драгоценные камни на вороте узорчатого платья, кружева из чёрного химерьего шелка, массивные перстни, унизывающие тонкие пальцы — всё это вместе стоило небольшого состояния.
И она была разгневана.
— Кто ты? Что ты тут делаешь? Ты подслушивал? — это были не вопросы, а обвинения.
Антор невольно попятился.
— Госпожа, я просто стоял здесь, когда вы подошли. Услышав ваши голоса, я вышел к вам. Разве я нарушил какие-либо приличия? — он растерянно пожал плечами.
Женщина немного успокоилась.
— Приличия, приличия… Я уже дюжину дней как здесь, и всё никак не привыкну к вашей системе условностей… Кто ты?
— Домин Антор, если вам что-то говорит моё имя, — молодой дом вздохнул. — Я гость дома Сеназы, как и вы, высокородная госпожа. Простите, я не знаю вашего имени.
— Госпожа Майя, можешь называть меня так… — черноволосая женщина почему-то засмеялась.
Антор заинтересовался.
— Майя? Где это? Вы домина?
— Я не домина. Я даже не гостья дома Сеназы. Я пришла сюда по делу. Скажи, тебе нужны деньги?
Молодой дом усмехнулся.
— Всем нужны деньги.
— Я дам их тебе. На определённых условиях. Ты согласен?
Антор тяжело вздохнул: беседа перестала его занимать.
— Простите, любезная госпожа Майя, но я не нуждаюсь в дополнительных средствах — во всяком случае, сейчас. Я плохой коммерсант. И в любом случае, мои богатства слишком незначительны, чтобы платить высокие проценты.
Женщина закатила глаза.
— А-а-а. Ты принял меня за… как это у вас называется… кто даёт деньги в долг, чтобы получить больше?
— Это называется «ростовщик», — сухо заметил Антор. — И вы это прекрасно знаете. Если мне срочно понадобится золото, я обращусь к друзьям или в казну Сословия. Сомнительные кредиты под высокий процент — этим пусть занимается Сервин и ему подобные.
— Ах, да, сословный кредит. Я читала о вашей экономической системе… просто не могу запомнить всё сразу. У меня простая задача, очень простая. Дать денег. Просто дать денег. Я не думала, что это окажется так сложно… Идиотский мир. Мир счастливых идиотов. Вы даже не знаете, как вы счастливы. Сколько дней в году? — внезапно спросила женщина.
— Две дюжианды дней, — растерянно ответил Антор.
— А ведь ваш мир делает полный оборот вокруг Солнца за триста два и три сотых дня. Но вы же этого не замечаете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
