— Спасибо.
— За доверие? Я в самом деле доверяю тебе, Дора. Но дело в том, что с недавнего времени ты стала не только наблюдателем, но и действующим лицом это истории. Чрезвычайно загадочной и невероятно секретной.
— Я поняла. Постараюсь соответствовать. Вить… ты не исчезнешь? — я даже вцепилась в рукав его легкой куртки, что соответствовало моему молящему взгляду.
— И не мечтай, — приобняв меня мимолетно, но крепко, Виктор открыл дверцу. — Извини, надо бежать. Тсс… Больше никаких вопросов. Я постараюсь держать тебя в курсе. Когда эта история завершится, мы здорово повеселимся. — Он усмехнулся весьма невесело: — Если, разумеется, завершится благополучно.
— Виктор Робертович, Витя… Я могу помочь? Пожалуйста!
— Сумасшедшая! — тут уж он загреб меня в охапку и прижал к широкой груди: — Умоляю, не лезь в мои разборки! Еще лучше — возьми отпуск, поезжай на юг… выброси из головы пентхаус, роковые амулеты, таинственных мафиози, все эти загадочные имплантанты.
— Может, они вообще существовали с момента возникновения человечества, но лишь на нынешнем уровне наука сумела выявлять эти штуки и выделить из потока других патологий организма? — осмелилась высказать я умную версию, продляя объятия.
— Пожалуйста, не думай об этом. Не беспокойся о мне!
Я вдыхала запах его одеколона, терлась щекой о колючий подбородок, безуспешно сдерживая слезы. А он высушивал их губами жадно и нежно, будто прощался со мной навсегда.
— Не могу выполнить просьбу… Не могу не беспокоиться о тебе… — пролепетала наконец в полном самозабвении покоренная женщина. — И знаешь почему? Оказалось, что господин Блинов — именно тот, кого мне меньше всего хотелось бы потерять.
9
Лето двигалось к завершающей стадии «последнего танго в Москве» — трагедия назревающей осени уже опалила тополя и отметила прощальной желтизной ветки ясеня за окнами кабинета Домоправительницы. Реденький дождик, серый костюм, личные разочарования — не лучшие способы омоложения. Поблекшая, смирившаяся с неудачами, я принимала заявления занудных и раздражительных жильцов. Они жаловались на гудение централизованной системы кондиционирования, запахи из герметически изолированного мусоропровода, неисправности спутниковых антенн, вторую свежесть креветок в ресторане, чрезмерное хлорирование воды эксклюзивного бассейна и прочие, прочие проблемы, о которых большинство жителей столицы могло только мечтать. «Всем бы ваши заботы, господа буржуи!» — думала демократически настроенная домоправительница Альбина Кристель, стараясь вникнуть в проблемы элитных домовладельцев элитного комплекса «Путник в ночи». А в основном же надеялась на то, что служебное рвение поможет выполнить заветы мудрого наставника — местного Депардье, скрывающегося под исконно российской фамилией Блинов.
«Выброси всю эту дребедень из головы. Забудь обо мне!» — настоятельно советовал он, расставаясь со мной две недели назад. Чего же проще, а? Подумаешь, события! Таинственный амулет, подобранный мною в пустующем пентхаусе похитили. Ученого деда певца Кармы, знавшего о загадочной вещице слишком много, придушили. Как и ученую даму, носившую в свое позвонке неведомый предмет. Меня в самом деле возили на встречу с вурдалаком! А разведчик Блинов причастен к самому загадочному расследованию в мире! К чертя расследования! Мужчина, ставший героем моего воображаемого романа, признался, что дорожит мною и целовал как Ромео! А после безумства ворованных поцелуев, он попросил меня забыть обо всем и исчез из Москвы без всякого предупреждения… Пустяки, верно?
— Зайди на минуту. Я плачу… — голос Лерки в телефонной трубке и в самом деле звучал не бодро. Кроме того она шмыгала носом. Что еще случилось? Моей несгибаемой оптимистке внедрили плаксивый имплантант в нос?
Я обняла ее на пороге и позволила промочить слезами хорошо впитывающий влагу хлопковый пуловер.
— Может объяснишь? — предложила я уже расположившись на так располагающем к откровениям диване. — Генка?
— Дашка. Слушай, она не моя дочь. Не от меня. В нас нет ну ничегошеньки общего!
— Ерунду сочиняешь! Сколько помню — то есть от самой двери роддома тебе завидовала. Такая деваха — красавица, умница и, кажется, добрая.
— Не добрая! Не умная. Меня не любит. А главное — ну совсем другая! Прямо какая-то несовместимость на клеточном уровне…
— Возраст такой, самостоятельность отстаивает. И потом, у них и вправду — другая жизнь. Ну вспомни, вспомни, что у нас было?
— Ничего! Но все радовало. Теперь вроде — все на подносе и от всего воротим нос. В круиз она с нами не едет. — Лера трагически глотнула ликер.
— У нее еще этих круизов — надоест считать.
— Я так надеялась, поболтаем, пооткровенничаем — и опять родные.
Ладно… Что у тебя на личном фронте? Супруги Блиновы в списке отъезжающих. Голубки. А мой Генка, конечно, весь в делах. «Поезжай, говорит, детка, расслабься. Мы с Дашкой здесь в режиме бойскаутов продержимся». «Бойскаут!» Да он только микроволновкой пользоваться умеет…
— Пусть отдохнут. А мы с тобой тоже. Помнишь, как «на картошку» ездили? Грязища, дождь, бурчащий от голода живот, но весело! Поклонников было — не отобьешься.
Лерка вовсе не повеселела от юношеских воспоминаний и просительно сжала мою руку: — Алька, может ты поговоришь с ней? Ты для Дашки всегда авторитетом была.
Я рассмеялась: — Никогда не произноси при дочери слово «авторитет». Во-первых, оно уже имеет несколько иное значение. А от прежнего значения, что молодняк путает с авторитарностью, ее больше всего и воротит. Эпоха ниспровержения загнившего наследия предков. Авторитетов — к стенке и одной очередью — пух-пух-пух-пух… Знаешь, что я сделаю — пришлю ей послание.
— «Проповедь»? — Лера глянула скептически.
— Под названием «Дочки-матери».
Вот ведь как летит время… Совсем недавно я стояла в актовом зале школы, волшебно преобразившемся для выпускного бала — тонкая, трепетная, несуразная. Зеркальные зайчики, брызжущие от вертящегося шара, шуршащая тафта пышной юбки, растерянные близорукие глаза, взмокшие ладони… Он прошел по паркету — ошеломляюще элегантный в новом взрослом костюме, он опустил застенчивые глаза и смоляной чуб упал на вдумчивый лоб серебряного медалиста. Притаившаяся в начальном призыве Музыка пронзительно взвилась, заманивая в омут. По волосам прошло ледяное дуновение и сердце остановилось. «Маленький цветок»!
Танцевальные ритмы могут встряхивать, заряжать, разряжать, быть чувственными, спортивными, беснующимися. А иногда они наделены таким высоким колдовством, что чувствуешь как судьба проходит сквозь тебя, вроде рентгена. Френк Синатра, Адамо, Битлз, Элтон Джон… Музейная антиквариат, привязанность к которому выдает пуще морщин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
