Фаголиер обладал всеми качествами, которые должны быть присущи верховному вождю, — уверенностью в своих силах и в своей неприкосновенности, спокойной и твердой решимостью, неизменной учтивостью и мудростью. Я часто задумывался над тем, что он представлял собой на самом деле, в какой степени его портрет был плодом моего воображения. Однако я все более убеждался в правильности созданного мною образа.
Я вспоминаю, как однажды вечером, вскоре после нашего приезда, у Фан Напа остановился Фаголиер. Мы только приступили к обеду, который состоял из консервированных колбасного фарша, сладкого картофеля и стручковой фасоли. Фаголиер с явным удовольствием при-пял приглашение пообедать с нами и даже издавал одобрительные звуки, когда ел фасоль, — они явно соответствовали возгласам «вот это да!», слышавшимся за столом в моей семье при появлении какого-нибудь нового блюда. Когда обод был закончен, Фаголиер вылез из-за стола и вымыл свою тарелку, чашку и прибор. Он попытался даже вымыть кастрюлю. Это напоминало поведение внимательного гости у нас на родине, предлагающего помочь хозяевам помыть посуду. Во всяком случае это был знак учтивости, ничем не уступавший тем, какие мне приходилось видеть на Западе.
Па следующий день я отправился фотографировать каноэ, которое строилось в сарае хозяйства Фалепенах, и увидел там, как Фаголиер орудовал теслом. Обычно он был в центре любого дела и всегда работал в полную силу.
Фаголиер неизменно бывал радушным хозяином. Все ифалукцы — радушные хозяева, но Фаголиер, как главный вождь, и Маролигар, как второй вождь и вдобавок хозяин клочка земли, на котором стоял Фан Пап, были особенно внимательны к нам. Однажды утром, когда я заносил свои впечатления в дневник, Фаголиер принес нам свежие кокосовые орехи. Он пришел в сопровождении двух славных мальчуганов, которые несли орехи, совсем как два пажа, сопровождающих государя. Послушные мановению его руки, «пажи» положили орехи и, пока продолжался этот безмолвный визит, тихонько сидели на почтительном расстоянии от нас, как полагалось бы при дворе.
Однажды вечером я наблюдал, как Фаголиер руководил репетицией танцев. Я попробовал даже встать в ряд танцующих мужчин, потому что был вне поля зрения моих западных собратьев.
Само собой разумеется, я оказался страшно неуклюжим и вскоре отказался от своей затеи, но был рад, что проделал этот опыт, потому что том самым получил возможность увидеть Фаголиера в роли распорядителя танцев. Он сидел на корточках около огня, а напротив него, на фоне темной рощи кокосовых пальм, выстроились в линию мужчины. Чтобы хоть немного понять, что же мне надо делать, я должен был следить и за Фаголиером и за своими соседями. Постепенно я разобрался что к чему. Танец состоял из серии движений обеими руками и сопровождался пением. Звучание голосов менялось в диапазоне от тихого пения с закрытым ртом до крика: это явно была песня без слов. Фаголиер дирижировал очень скупыми жестами, которые переводились танцующими на язык танца. Он выступал в двух ролях — вождя и распорядителя, и, как всегда, спокойно, умело, сдержанно.
Фаголиер, верховный вождь, плетет рыболовную сетьДон начал изучать, как питаются люди в хозяйстве Фалепенах, решив собрать наиболее точные сведения. Очень трудно получить данные о том, что люди едят при разных обстоятельствах (представьте себе задачу установить количество объедков, выброшенных из тарелок в мусорный ящик, или же выяснить, заглядывал ли Джонни сегодня утром в коробку с печеньем и сколько штук он при этом съел). Но Дои резонно утверждал: чем больше будешь стремиться к точности, тем ближе подойдешь к истине в своих подсчетах. Итак, воспользовавшись неоценимой помощью Яни, он начал регистрировать все, что съедалось за месяц в хозяйстве Яни — Фалепенах.
Сразу же стало ясно, что от меня пользы было как от козла молока. В то первое утро Дон и Яни взвесили все плоды хлебного дерева и кокосовые орехи, заготовленные на этот день. Затем, чтобы установить разницу в весе между сырыми и готовыми продуктами, они стали дожидаться, пока плоды и орехи подготовят к варке. Я им не был нужен ни при взвешивании, ни при ожидании, а потому потихоньку ушел посидеть с Фаголиером и полюбоваться горизонтом. Дои тем временем установил (наряду со многими другими вещами), что из двадцати очищенных зрелых кокосовых орехов весом двадцать семь фунтов и пять унций[42] получилось одиннадцать фунтов и тринадцать унций копры, которую в тот день должны были использовать в хозяйстве Фалепенах для приготовления пищи.
Разговоры о необходимости изучить особенности питания ифалукцев мы вели с самого приезда. Тщательное исследование того, что люди едят и в каком количестве, как они добывают пищу и насколько она питательна, лежит в основе любой попытки разобраться во взаимоотношениях между людьми и окружающей средой.
Каждый из нас» имел свое мнение относительно подхода к этой трудной работе. В конечном счете мы собрали данные за один месяц по четырем хозяйствам. По двум из них эту работу провел Тед и по двум — Дон. Вспоминая теперь об этом, я не могу понять, почему оказался в стороне от этого дела, ведь характер питания долгое время являлся предметом моего особого интереса. Мне кажется, что это было связано с рациональным распределением сил. Тед и Дон хорошо разбирались в этом вопросе, и вдобавок у каждого из них были свои преимущества: Тед знал местные обычаи и язык, а Дон был тесно связан с бесценным Яни. Ежедневна» запись данных о потребляемой пище быстро вошла в правило; вообще у нас очень скоро выработалось четкое распределение повседневных обязанностей, благодаря чему одну и ту же работу не делали двое. Мне кажется, нам вполне удалось осуществить рациональное разделение труда, хотя иногда это получалось бессознательно.
Результаты этой работы были обобщены Доном и Тедом. Подробный отчет будет опубликован в научном журнале, но я, пожалуй, могу здесь дать краткую сводку.
В состав четырех хозяйств входило сорок человек (мужчин, женщин и детей); средний вес одного члена семьи составлял девяносто пять фунтов. Средние нормы суточного потребления основных продуктов питания на душу составляли: свежих плодов хлебного дерева — сто семьдесят пять граммов; спелой мякоти кокосовых орехов — сто тридцать граммов; рыбы — сто пять граммов; таро — семьдесят граммов; перебродивших плодов хлебного дерева — шестьдесят граммов; хачи (сока цветочных стеблей пальмы) — четыреста пятнадцать кубических сантиметров; молока из незрелых кокосовых орехов — семьдесят пять кубических сантиметров; мякоти незрелых кокосовых орехов — около тридцати пяти граммов.
