Было бы просто безумием преследовать его: глубокая тьма наступившей ночи камнем пала на землю.
Ранчерос вынуждены были остановиться и разбить лагерь на поле битвы, усеянном трупами испанцев.
Воздадим должное храбрым ранчерос: они мужественно выполнили свой долг. Они изнемогали от усталости, и несколько часов отдыха были для них необходимы.
Полковник послал разведчиков удостовериться, что враг действительно отступил, и только после этого отдал распоряжение о ночном привале.
XI. ОХО-ЛЮСЕРО
Дону Луису было грустно: одержанная победа для него была равносильна поражению, так как, несмотря на все усилия, он не освободил молодую девушку, трогательно взывавшую о помощи.
В течение долгих часов он напрягал свою память, но все было напрасно.
Была уже полночь, когда проводник возвратился и увидел, что полковник, погруженный в свои мысли, сидит перед костром.
Великий Бобр сел на корточки рядом с доном Луисом.
Полковник поднял голову.
— А, это вы, вождь! Вы возвратились очень поздно.
— Мос-хо-ке долго шел по следам гачупинов, — ответил индеец, спокойно набивая свою трубку и зажигая ее с помощью священной палочки.
— Вы их видели?
— Много часов Мос-хо-ке шел по их следам.
— Что они делают теперь?
— Они бегут, как лани, вспугнутые охотниками.
— Значит, они не намерены перейти в наступление?
— Нет, они спешат очутиться там, куда они идут.
— Куда же они направляются?
— В пустыню.
— Что они будут там делать?
— Мос-хо-ке узнает это в свое время. У индейца глазорла: он видит все в саванне.
— Они увели с собой молодую девушку?
— Да.
— Вождь знает ее?
— Возможно.
— Кто она? — быстро спросил дон Луис. Индеец остановил на мгновение свой взгляд на нем.
— Наступила полночь, — сказал он, — через несколько часов надо опять идти в путь. Мос-хо-ке нуждается в отдыхе, он идет спать.
И, завернувшись в свой плащ, он лег у костра, закрыл глаза и уснул или, быть может, притворился спящим. Дон Луис был подавлен.
— Ах, мучитель!.. Он что-то скрывает, я уверен в этом, — печально пробормотал он. — Но почему он так упорно молчит? Что за смысл ему скрывать правду?..
С восходом солнца отряд двинулся в путь.
Еще накануне вечером убитых в бою похоронили и положили на могилы тяжелые камни, чтобы помешать диким животным осквернить трупы воинов.
В это чудесное утро наши путешественники продвигались вперед очень легко и без всяких приключений.
Около одиннадцати часов, как всегда, сделали привал, чтобы переждать самое жаркое время дня.
Полковник затаил недовольство против проводника-индейца. Он всерьез рассердился на него за упрямые недомолвки накануне вечером и дал себе слово так или иначе, но заставить его разговориться. Дон Луис хотел скорее узнать все о молодой девушке. Всевозможными способами, искусными уловками старался он навести разговор на эту тему. Но поймать такого хитреца, каким был этот краснокожий, ему не удалось. Неизвестно почему, но Великий Бобр проявлял большую осторожность: о чем бы ни спрашивал дон Луис, индеец с присущей ему ловкостью уклоняться от объяснений. Он даже делал вид, будто полковник разговаривает с ним просто из любезности. В конце концов дон Луис, выбившись из сил и убедившись, что ему ничего не удастся выжать из индейца, решил к этому вопросу больше не возвращаться.
— Мы скоро приедем, вождь? Мне просто не терпится скорей попасть в Охо-Люсеро, — сказал полковник как-то вечером проводнику на привале.
— О-о! Брат мой Пламенный Глаз потерял терпение! — сказал, улыбаясь, индеец. — Он спешит увидеть своих друзей.
— Ну конечно, вождь!
— Хорошо. Пусть молодой вождь подождет еще немного — скоро он будет с ними.
— Вы говорите правду?
— У Мос-хо-ке не раздвоенный язык, он всегда говорит правду. Солнце второго дня не успеет еще скрыться, когда брат мой достигнет большого дома из камней, где живут его бледнолицые друзья.
— Я верю вашему обещанию.
— Мой брат убедится сам.
На следующее утро опять тронулись в путь.
Прошло уже три дня с того момента, когда отряд ранчерос перешел Рио Браво-дель-Норте, вступил на мексиканскую землю и ознаменовал свое появление блестящим сражением с бандой Бальбоа.
Всадники, снявшись с привала, еще сонные, ехали как бы ощупью; это было незадолго до восхода солнца.
По традиции, введенной им с первого же дня, Великий Бобр для разведывания дороги находился шагах в трехстах впереди отряда. Вдруг он остановился, внимательно осмотрелся и, вместо того чтобы ехать вперед, спешно повернул назад к полковнику.
— Что случилось? — спросил дон Луис.
— Пусть Пламенный Глаз посмотрит, — ответил индеец, указывая правой рукой на что-то вдали.
Полковник посмотрел.
— Я ничего не вижу, — сказал он.
— Глаза бледнолицых не видят ничего! — и краснокожий презрительно улыбнулся. — Там деревня Охо-Люсеро.
Дон Луис почувствовал укол в этих словах, посмотрел снова, но с тем же успехом, что и в первый раз.
— Ничего не вижу, — повторил он.
— Ну что ж!.. — сказал индеец. — Пусть брат мой спрячет своих воинов под прикрытие, а Мос-хо-ке выйдет из леса и пойдет в деревню.
— Вы хотите нас покинуть, вождь? — быстро спросил дон Луис.
— Мой брат меня не понял, — с улыбкой сказал проводник. — Великий Бобр — воин, известный у костра согласия своего народа. Он очень хитрый. Он войдет в деревню бледнолицых, как путешественник, который возвращается в деревню к своему племени. Йорри19 не заподозрят человека безоружного и идущего в одиночестве. Индейский воин поглядит всюду и, как только обнаружит гачупинов, вернется, чтобы предупредить брата.
— Хвала создателю! — вскричал дон Луис. — Ваша мысль превосходна, вождь! Идите в разведку, мы вас будем ждать здесь.
— Хорошо. Теперь мой брат понял. Пусть он не показывается. Великий Бобр уходит и скоро вернется.
Проводник быстро повернулся и вскоре исчез в глубине леса.
Полковник решил последовать его совету.
Всадники спешились, лошадей привязали к колышкам и, во избежание неприятных сюрпризов, расставили часовых. А солдаты постарались устроиться возможно удобнее, чтобы незаметно сократить время ожидания.
При свете солнца дон Луис разглядел наконец деревню Охо-Люсеро, ранчо которой белели в густых зарослях самых разнообразных деревьев. Деревня находилась в полу-лье от стоянки лагеря. Дорога из леса в деревню, широкая, извилистая, была совершенно безлюдной.
Дон Луис взял подзорную трубу и стал тщательно изучать окрестности.
