Дон Луис взял подзорную трубу и стал тщательно изучать окрестности.
Асиенда Охо-Люсеро (в переводе на язык страны — Сверкающий Родник) находилась на склоне довольно высокого холма, поднимающегося на дороге из Чиуауа в Пасо-дель-Норте. У подножия холма лежала деревня; в жалких домишках ее жили индейцы и пеоны, работающие на серебряных рудниках.
Охо-Люсеро по своему местоположению представляло собой для мексиканцев очень важный стратегический пункт, поэтому они поместили там многочисленный гарнизон; он должен был обеспечивать связь с пустыней.
Дорога, ведущая в деревню, все еще оставалась безлюдной. Дон Луис начал уже чувствовать безотчетную тревогу, как вдруг кто-то тихо коснулся его плеча. Полковник быстро обернулся и увидел проводника, такого же спокойного, такого же бесстрастного, как всегда.
— Как! — удивленно воскликнул дон Луис. — Это вы, вождь?
— Великий Бобр вернулся, — ответил, насмешливо улыбаясь, индеец.
— Позвольте… — возразил изумленно молодой человек. — Но я ведь целый час не свожу глаз с дороги, а вас не заметил! Каким же путем вы пришли?
— Для бледнолицых нужна точно обозначенная дорога, — ответил индеец, — а путь Мос-хо-ке — это путь птицы, он может пройти всюду.
— Хорошо, пусть будет так, — ответил дон Луис. — Но для чего такие предосторожности? Разве мои друзья в трудном положении?
— Пусть Пламенный Глаз возьмет свои волшебные глаза, — сказал индеец, показывая на подзорную трубу, которую полковник держал в руках, — он сразу увидит своих друзей. Они радостно спешат к нему.
Молодой человек направил трубу на дорогу и не мог сдержать крика радости при виде группы всадников, мчавшихся во весь опор.
Спустя несколько минут всадники подъехали к опушке леса. Дон Луис тотчас же разглядел среди них своего друга Энкарнасиона Ортиса и дона Хосе Морено. Он поехал к ним навстречу и невольно остановился при виде их грустных лиц.
Поспешно обменявшись любезным приветствием с остальными офицерами, он с волнением приблизился к Энкарнасиону и Хосе Морено.
— Ради бога, что случилось?! — вскричал он, пожимая их руки.
— Скоро вы это узнаете, друг мой, — печально ответил Энкарнасион.
— Немного позже, — прибавил дон Хосе. — Сначала надо заняться общественными делами, а потом уже частными.
Молодой человек поклонился, понимая, что настаивать в данный момент бестактно.
— Я к вашим услугам, сеньоры! — сказал он, повернувшись к офицерам и низко им поклонившись.
— Наоборот, полковник, мы к вашим услугам! — ответил один из офицеров. — Ведь вы безусловно лучше знаете, почему мы приглашены сюда.
— На этот вопрос, кабальерос, отвечу я, — сказал дон Хосе, выступив вперед.
— Мы вас слушаем, сеньор.
Дон Хосе Морено вынул спрятанный на груди большой запечатанный конверт с гербом конгресса и передал дону Луису.
— Прошу вас прочитать, сеньор полковник, — сказал он. — Это приказ главнокомандующего армией независимых, подписанный президентом Национального конгресса. Он дает мне право отобрать из вашего отряда тех людей, которые мне понадобятся для выполнения одной важной задачи. Тайна ее известна мне одному.
— Все это именно так, дон Хосе Морено, — ответил дон Луис, прочитав бумагу, находящуюся у него в руках. — И даже более того: я получил твердое указание быть в вашем распоряжении и слушаться вас во всем, не спрашивая объяснений.
— Мы получили точно такие же инструкции, — сказал капитан, вступавший уже прежде в разговор.
— Согласны ли вы, сеньоры, повиноваться этому приказу?
— Конечно, — ответили офицеры.
— Что бы я ни потребовал от вас?
— Приказывайте! — сказал полковник.
— Кабальерос, — сказал дон Хосе, — извините меня за такую поспешность, но, повторяю вам, поручение, возложенное на меня, чрезвычайно серьезно, мы не должны терять ни одной минуты! Капитан Фриас, не получили ли вы какого-либо особого приказа?
— Так точно, кабальеро, — ответил капитан. — Вчера, на заходе солнца гонец-индеец доставил мне депеши.
— Ив этих депешах вам дается приказ…
— …поместить гарнизон в крепость Пасо-дель-Норте, некоторое время назад захваченную доном Энкарнасионом Ортисом. Быть может, по забывчивости этого не сделали раньше.
— Очень хорошо. Дон Луис передаст вам командование отрядом, и это повзолит удвоить силы дель-Пасо, не ослабляя гарнизона Охо-Люсеро.
— Слушаю, сеньор!
— А еще какого-нибудь другого распоряжения не было в этих депешах?
— Прошу прощенья, сеньор, было. Мне приказано как можно быстрее составить отряд охотников или гамбусинос человек в шестьдесят или восемьдесят для особой задачи.
— Вот об этом я и спрашивал.
— Разрешите мне сказать, ваша милость. К моему величайшему сожалению, я не успел приступить к этому заданию до сих пор, так как получил эти депеши только вчера вечером.
— В моем распоряжении уже около сорока гамбусинос, ожидающих меня больше двух месяцев в условленном месте. Так что ваша задача облегчается — вам нужно найти только половину необходимых мне охотников.
— Точно так, сеньор. И все же, несмотря ни на что, я могу обещать вам найти этих людей не раньше пяти шести дней.
— Мы их найдем в течение десяти минут, — улыбаясь, сказал дон Хосе. — Мой дорогой дон Луис, — прибавил он, обернувшись к французу, — ведь в вашей квадрилье найдется сорок волонтеров, не так ли?
— По первому нашему слову.
— Мне помнится, что дон Кристобаль Нава до войны был охотником на бизонов. Он мог бы принять командование над отрядом гамбусинос — под вашим начальством.
— Благодарю вас, дон Хосе, вы угадали мое желание.
— Значит, все к лучшему! Мне не нужно говорить, что все должно держаться в величайшей тайне. А теперь, кабальерос, вы свободны.
— Не окажете ли вы нам честь — поехать с нами в Охо-Люсеро, сеньор Луис? — с изысканной вежливостью спросил капитан Фриас. — Там все приготовлено для достойной встречи.
— Принять ваше очаровательное приглашение или нет, зависит не от меня, сеньор капитан, — так же любезно ответил ему полковник.
— В таком случае, я за вас отвечу согласием, мой дорогой дон Луис! — живо сказал дон Хосе Морено. — Мы воспользуемся предложением капитана, чтобы закончить последние приготовления… Сеньор Фриас, у вас есть мулы?
— Да, несколько мулов есть.
— Вы можете достать штук пятьдесят или шестьдесят?
— Легко.
— В течение какого времени?
— Самое большее, в течение двух часов.
— Прекрасно! А лошади?
— У нас здесь водятся только мустанги.
— Вот именно о них-то я и говорю, мой дорогой капитан!
