картошку фри самим делать, как во всех приличных заведениях.
– Так что, по-твоему, значит «чересчур простое»? – еще раз настойчиво спросил Энди. Мэй так и не поняла, что звучало в его вопросе, вызов или интерес?
– Мне, Энди, без сомнения, нравится, что в «Мими» готовят. – Она наклонилась и взяла кусочек картошки с тарелки Райдера. Сын запротестовал, но Мэй от него отмахнулась и со смаком положила ее в рот. – Объедение.
Энди выжидающе молчал. Судя по выражению лица, на лесть он не поддался. Что он о себе думает? Кто он тут такой, чтобы «Мими» от нее защищать? Тоже еще, нашелся страж репутации.
– Не припомню, чтобы в нашем меню многие годы что-то менялось. – Ты-то здесь, приятель, без году неделя. – Я полагаю, пора обсудить какие-то новые полезные для здоровья блюда, продукты без искусственных добавок. К примеру, – она посмотрела на небольшую деревянную миску с зеленым салатом на столе, – можно смешивать салат и листовую капусту. Что-то в этом роде. Мы лучше это потом обсудим.
– А почему бы не сейчас?
– Ну, во-первых, матери здесь нет. Решает здесь все она. Я сейчас просто вслух размышляю. – Мэй приветливо и примирительно улыбнулась.
Но образумить Энди было невозможно. Он расправил плечи и воинственно выпятил грудь:
– Барбара хотела, чтобы ты приехала, потому что ты всю эту кухню с теликом и реалити-шоу знаешь, – он мотнул головой в сторону камеры. – Но на нашей кухне мы с Барбарой в одну дуду дудим: никакие перемены «Мими» не требуются. Что готовили, то и будем готовить, потому что лучше ничего быть не может. А с моцареллой пусть во «Фрэнни» выпендриваются.
Этого ей только не хватало! Энди явно видит в ней какую-то угрозу, да еще думает, что она ничего не смыслит в их с Барбарой деле. Нелепость какая-то! Она о меню всерьез даже пока не думала, хотя сделать тут что-то можно и нужно. Всюду только и разговоров, что о здоровой пище. Да и про меню она заговорила, только чтоб уйти от расспросов про «возвращение домой». Мэй инстинктивно скрестила руки на груди.
– Моцарелла тут ни при чем. И вообще, давай эти разговоры отложим. Мать подождем.
– Согласен, давай подождем. – Он повернулся и направился в кухню. – Ты же знаешь, она на моей стороне будет.
По-прежнему лучезарно улыбаясь, Сабрина вернулась на свое место, а Мэй посмотрела вокруг, пытаясь придумать, как бы закрыть эту тему. Она снова потянулась к тарелке Райдера и стянула у него последний кусочек курицы:
– Пальчики оближешь!
Протестующий вой Райдера заставил Сабрину и ее оператора отшатнуться, они поспешно заговорили о меню с каким-то посетителем, а Мэй тем временем потихоньку перекинула Райдеру кусочек курицы с тарелки Мэдисон – дочку гораздо больше интересовала картошка.
– Прости, дружок. Я тоже голодная. Надо было спросить у тебя разрешения.
Райдер всхлипнул и кивнул.
В любом случае, цыпленок был хорош. Даже лучше, чем раньше. Она взяла у Мэдисон еще кусочек – Энди положил девочке почти взрослую порцию. Мэй весь день практически ничего не ела, а уж про вкус картошки фри и жареного цыпленка и вовсе лет сто как забыла. В Нью-Йорке настоящих жареных цыплят днем с огнем не сыщешь. А эти что надо: сочные, нежные, с корочкой, с кожицей, которая сама собой от мяса отделяется! И картошка! Тонко нарезанная, горячая, чуть хрустящая, посыпана их фирменной смесью соли с травками. А свежеиспеченные слоистые лепешки! А салат со сладкой масляной заправкой! Рецепт заправки, простой и некогда всем известный, Барбара теперь хранила под строжайшим секретом. Боже! До чего же все это вкусно! Хотя, конечно, с точки зрения калорий и холестерина – полная катастрофа.
«Даже Джей, наверное, сразу три таких порции съел бы», – подумала она рассеянно. Если бы только захотел иметь с ней дело после всего произошедшего. И если бы она его сюда пустила. а она стопроцентно этого делать не будет. Жаренный в масле цыпленок стоял первой строкой в списке того, что Джей есть отказывался. Ее муж искренне считал, что цыпленок за двадцать восемь долларов из «Голубой ленты» – дурной тон. А уж после часа ночи в каком-нибудь баре Нижнего Ист-Сайда и подавно. Нет, что такое «Мими», Джею никогда не понять – это Мэй уже на их первом свидании увидела.
А потом как-то раз они поехали в Сент-Луис на свадьбу его университетского друга. Свадьба была отличная, но Джей, единственный цветной из всех гостей, с презрением жителя Западного побережья безапелляционно раскритиковал и город, и штат, и весь Средний Запад. Тогда Мэй ему поддакивала, уверяла, что с радостью позабыла «окраины Канзас-Сити», куда в рассказах о своем детстве уже давно перенесла Меринак. В сотый раз она мысленно клялась себе: ее родной городок Джей увидит только через ее труп. Разве могут за несколько лет измениться эти ограниченные людишки с их серенькими мечтами и бессмысленным существованием? Ей повезло. Она отсюда выбралась. И Джею вовсе не нужно знать, насколько длинный путь она проделала, чтоб от всего этого оторваться.
Жареный цыпленок из «Мими» ему бы, однако, понравился. И лепешки. И вся их давняя история. Пусть только сначала свои шуточки про «Волшебника Изумрудного города» подальше куда-нибудь засунет. Пропади все пропадом! Сам ведь работает с ресторанами – это его консалтинговая специализация. Консалтингом он, может, уже сыт по горло, но без ресторанов и кулинарных изысков жить не может, это точно. Должен, кажется, сам понять, что «Кулинарные войны» не только ей на пользу пойдут, но и «Мими». Но о «Мими» он ничего не знает, так что до ресторана ему нет никакого дела. В последнее время ему вообще нет никакого дела до всего, что ее волнует. Если только это с детьми не связано.
Она посмотрела на Мэдисон и Райдера. Сын и дочка уже наелись курицы и картошки и теперь, как когда-то они с Амандой, таскали пальцами из миски салат. Наверняка во «Фрэнни» Амандины дети едят салат вилкой. До чего все-таки удивительно! Здесь, в этом знакомом месте, ее достижения последних лет померкли, а далекое прошлое вдруг получило над ней и ее памятью странную власть. Дети Аманды должны были стать частью «Мими», но этого так и не произошло. а ее дети в ее родном городе не растут, двоюродных сестру и брата ни разу в жизни не видели, а вот поди же, пальцы в салат запускают. Где только они этому научились?
Об их отношениях с Амандой Мэй обычно старалась думать поменьше, а лучше совсем не думать. Помнить помнила, но Аманда существовала для нее
