Во всем этом не было ничего хорошего. Слишком большая скорость, слишком много окон и бликов света. Легче подстрелить птицу на лету, чем накрыть Гейдриха из противотанкового ружья в этом поезде. Если он будет сидеть спиной к паровозу, то его вообще не увидишь. Можно вогнать снаряд в один из вагонов и убить несколько высокопоставленных нацистов, но Гейдриха среди них с большой вероятностью не окажется.
Удрученные и разочарованные возвращались они к тому месту, где спрятали свои велосипеды, подняли их и поехали обратно в город сообщать дядюшке Гайскому, что продолжать разработку плана покушения на Гейдриха во время поездки на поезде бесполезно.
В удрученном настроении они, однако, пребывали не долго.
Было очень много дел, в которых надо было принимать участие.
Медленно, но верно формировалась организация движения сопротивления в целом. Индра поддерживал связи с большинством других групп сопротивления по всей Чехословакии. У него были также контакты со многими влиятельными чиновниками и политиками. Дядюшка Гайский и Индра сразу поняли, что привлечение железнодорожников является делом первостепенной важности, если движение сопротивления приобретает размах. Чехословацкие железные дороги, в основном, недосягаемые для налетов бомбардировщиков союзников, продолжали функционировать бесперебойно и пунктуально. Поездки на автомобилях из-за жесткого нормирования бензина стали почти невозможными. А железнодорожники без каких-либо трудностей ездили по всей стране.
Поэтому были установлены контакты в Пльзени и других крупных городах, информация начала поступать из Богемии, Моравии и даже из Словакии — сведения об аэродромах, о дислокации войск, о настроениях в обществе, о местах, пригодных для осуществления диверсий. Радиопередатчик и радиоприемник «Либус» успешно функционировали в Пардубице. Секретно велась сборка еще нескольких передатчиков. Дело было не только в том, чтобы частично разгрузить Валчика и его команду в Пардубице. Индра считал, что с точки зрения надежности и безопасности целесообразно оборудовать побольше радиостанций в разных частях страны. Работая по очереди, они могли бы сбить с толку подслушивающего противника. Лондон постоянно запрашивал новую информацию об условиях внутри Чехословакии и надежные адреса явок для вновь забрасываемых парашютистов.
Индра решил, что это — следующая по важности задача. Требовались новые парашютисты, обученные для работы с радиопередатчиками, для проведения инструктажей по организации диверсий, для обучения групп сопротивления методам ведения партизанской войны. Лондон уверял, что в скором времени будет готов сбросить с ночного неба подкрепление в помощь работе сопротивления.
Но тогда была совершена первая ошибка. Чтобы получше запутать следы, Валчик последовал неудачному совету и зарегистрировался по месту жительства под фамилией, не совпадающей с указанной в его фальшивом удостоверении личности. Ему сказали, что полиция такие вещи никогда не проверяет. Но в этот раз полиция проверила, и о несоответствии было доложено в гестапо. К счастью, в рядах полиции были люди, связанные с сопротивлением. Валчика успели предупредить. Той же ночью он ушел из города пешком через лес и спрятался. Это положило конец его работе в Пардубице. Листовки с его портретом, хотя и мало похожим на Валчика, появились во всех городах Чехословакии. Он был в розыске, и за его поимку обещано сто тысяч крон. Индра решил, что после некоторого времени отсидки в укрытии Валчик присоединится к их организации в Праге.
Тот факт, что не оказалось возможным организовать покушение на Гейдриха в поезде, не остановил Яна и Йозефа в их поисках. В результате неустанных поездок на велосипедах они установили тот факт, что Гейдрих уязвим в автомобиле. В то время он был так непоколебимо уверен в своей безопасности, или безрассудно храбр, что иногда ездил в «Мерседесе» без охраны, в сопровождении только своего шофера и телохранителя Клейна. Даже путешествуя в сопровождении охраны, Гейдрих, казалось, так упивался скоростью, что машина сопровождения оставалась далеко позади.
Участок дороги недалеко от его загородной виллы, прямой, как стрела, шел слегка под уклон между рядами каштановых деревьев с ровными прямыми стволами. Ветки с набухшими почками переплетались над черной лентой асфальта. На этом участке зеленый «Мерседес» часто развивал скорость свыше ста пятидесяти километров в час. Ян с Йозефом думали, как бы использовать эту скорость для самоуничтожения Гейдриха.
Этот план долгое время занимал их умы. Они даже раздобыли кусок прочной стальной проволоки, которую можно натянуть между деревьями поперек дороги так, что она срежет головы и водителю, и пассажиру или, по крайней мере, разрушит автомобиль. Яну с Йозефом останется лишь подождать с револьверами наготове, чтобы довершить дело. Но в конце концов они решили, что у этого плана тоже немало слабых мест. На такой большой скорости автомобиль может просто разорвать стальную проволоку, как нитку. И в любом случае, даже если машина разобьется и находящиеся в ней люди погибнут, это можно будет представить как несчастный случай. А этого им не хотелось больше всего. Надо было показать всей Чехословакии, всей Германской империи, наконец, всему миру, что Гейдриха убили представители чешского народа. Что на самом деле нацисты уязвимы.
Были у этого плана и другие недостатки. Как им спастись после покушения? Было только два пути к бегству. Один — вдоль по длинной прямой дороге к Праге. Следовало принять в расчет, что старые велосипеды — не самое лучшее и самое быстрое средство побега. Второй путь — поперек поля. В этом случае они все время будут находиться в смертельной опасности. Местность открытая, они будут заметны. Их поимка будет вопросом только времени — после того, как нацисты поднимут тревогу и оцепят зону. А этого как раз они были настроены избежать. Они ни при каких обстоятельствах не хотели сдаваться нацистам. Хотя с неохотой, но они отказались от идеи использования проволоки.
И все-таки, как это ни странно, но, возвращаясь из последней поездки на велосипедах к участку дороги между каштанами, они нашли наконец место, где покушение казалось возможным.
Асфальтированная дорога бежала под уклон. Когда появились трамвайные пути, дорога стала неровной: колеса ударялись о булыжники мостовой. Миновав кирпичный завод, они въехали в пражский пригород Холешовице. Ян заметил на углу улицы синий указатель с надписью белыми буквами: «Остановка трамвая — Кобыльски». Они быстро катили под гору, не крутя педали. Но перед крутым поворотом на дорогу, ведущую к Троянскому мосту, пришлось резко тормозить. На этом повороте им обоим одновременно пришла в голову одна и та же мысль.
