«Нельзя. Продержись ещё немного», - успокаивал он сам себя, закусив губу до крови.
Эмир только вошёл в контакт с «Фантазмом», и овладел более или менее полезным функционалом. Ему не хотелось так скоро терять связь с ним, но с заблокированным Резонансом у него ничего не получится до следующей медитации. Это серьёзно замедлит его прогресс.
Усилий парня хватило всего-то на шесть надрезов. Свечение вырвалось из груди, словно буйный зверь из клетки, и за мгновения заволокло все раны. Кровь замерцала алым цветом - надрезы на его спине зашипели.
— Что ж, хватило тебя ненадолго… - повысил голос Берт: — Ну, погоди. Впредь мы будем повторять надрезы до тех пор, пока ты не научишься.
Старик засунул кинжал за пазуху, обошёл парня, чтобы встать к нему спереди. Согнул три пальца и…
— Нет! Ты не запечатаешь меня! - в отчаянии взревел Эмир, отмахнулся от старика, отбросив того в водоём, и сорвался с места.
В одном прыжке парень перемахнул с камня до берега и бросился наутёк. Эмир уже скрылся за холмом, как Берт неспешно выбрался из водоёма. Старик отряхнулся от остатков воды и дико захохотал.
— Сопляк, ты недооцениваешь меня, - заорал он убегающему парнишке вслед.
Берт размял кости, аккуратно собрал волосы в конский хвост, затем рванул за непослушным новобранцем.
Эмиру было не привыкать давать дёру. В туннеле он с горем пополам сбежал-таки от преследователей, которые палили по нему смертоносными лучами. Он понимал, что в его побеге нет смысла. Это было нелогично и глупо. Пока он находится на базе Z: всё будет так, как того желает Берт. Но он не из тех, кто просто так сдаётся. Использовать Фантазм лишь раз в неделю, было сродни умственной пытке для него. Он лучше попытается, чем послушно склонит голову в безнадёге.
Парень вихрем мчался по холмам Кратоса. Испуганные стада антилоп и других копытных, в страхе разбегались перед ним. Ветер свистел в ушах. Высокая трава путалась в его ногах. Он лихорадочно разглядывал местность, выискивая место, куда бежать дальше, и где можно хоть ненадолго затаиться.
— И это, всё что ты можешь? – проревел Берт за его спиной.
Эмир прибавил ходу, петляя зигзагами, чтобы запутать старика. Его грудь вздымалась и шумела, точно сломанный двигатель транспортёра. Берт неуклонно приближался к нему. Парень слышал, как крики наставника становятся всё громче и громче. Он вложил все силы в ноги, напрягая мышцы как никогда. Но это не помогло. С поразительной скоростью парнишку нагонял свирепый ураган, который не предвещал ему ничего хорошего. Предчувствие сдавило ему виски.
«Мне не оторваться от него»? - запаниковал Эмир, как тут же почувствовал мощный удар ногой в спину.
Кубарём он с десяток раз прокатился по высокой траве, прежде чем беспомощно распластаться на нём. Неспешно Берт подошёл к нему. Босой ногой старик перевернул парня. Три согнутых пальца мелькнули перед взором Эмира, и он ощутил, как силы покидают его. Свечение погасло. Резонанс затух.
— Хвалю за дерзость, сопляк. Но ты ещё не дорос до того, чтобы противиться моей воле. Ещё три месяца готовки в наказание. Впредь беги быстрее, - ухмыльнулся Берт.
Наставник поднял парня за шкирку, и пинками под зад погнал того обратно на базу. Эмир кричал всю дорогу, прикрывая руками больное место. В этот раз старик бил куда сильнее, в четверть силы от его истинных возможностей.
Глава 17. Навык
День шёл за днём. Неделя за неделей. Акане за всё это время ни разу не посетила Эмира. При этом никакой весточки о судьбе родных он так и не получил.
Парень настойчиво допытывался у Берта, когда прибудут Акане или Дункан. Раздражённый старик передал запрос Эмира в Цитадель через водителя транспортёра, который привозил им запасы. Неделю спустя к ним прибыло сообщение.
«Акане и Дункан на миссии, они командированы в конфедерацию Запад на длительный период. Сроки возвращения и длительность миссии строго засекречено.»
Подобный ответ не устроил Эмира, но Берт объяснил, что ничего тут не поделаешь, и ему придётся дожидаться их прибытия. Офицера Акане часто отправляли в горячие точки, откуда она не могла связаться с внешним миром.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Парня знатно раздражала неопределённость. Меньше всего ему хотелось ждать у моря погоды, но Берт знал, как занять его. Наставник постоянно увеличивал нагрузки и гонял парня до седьмого пота. Изнурённый и обессиленный парень засыпал на деревянной жёсткой кровати, чтобы на следующий день проснуться и продолжить мучительные тренировки.
Мало-помалу Эмир поладил с Бертом. Привык к новому распорядку дня, и даже просыпался по утрам без будильника. Волосы отросли, и теперь он завивал их в небольшой конский хвост. Пальцы, ладони, костяшки на кулаках покрылись небольшим слоем мозолей. Его мышцы крепли и развивались под покровом бронзовой загорелой кожи. Пресс из четырёх кубиков начал проявляться у него на животе. Эмир не становился мускулистым как Берт, но жилистым и поджарым.
Теперь Эмир мог самостоятельно разделить тушу кабана или лося, нанизать куски на вертел без помощи Берта. Его навыки готовки продолжали совершенствоваться. И Берт хвалил его стряпню гораздо чаще. Парень изучил все руководства в планшете по кулинарии и разобрался во всех приправах, ингредиентах, особенностях мяса стадных животных, выращенных на Кратосе. Что лучше потушить, а что пожарить на масле.
Параллельно он кропотливо изучал материалы по физической подготовке, владению оружием и боевых искусствах, не забывая делать пометки. А также он завёл электронную таблицу в планшете, куда перед сном заполнял свои дневные показатели по каждой из дисциплин и оценивал промежуточный прогресс.
Когда он чуточку обвык к физической нагрузке, Берт принёс ему утяжелители из склада, которые цепляются к лодыжкам и запястьям. Каждый из них весил по пять килограммов, что в сумме составляло целых двадцать. Таким образом, сложность тренировок возросла как минимум на тридцать процентов. Старик запретил Эмиру снимать утяжелители в течение дня. Тело стало неподъёмным. К такому он не был готов. Как-то он чуть не утонул в море из-за них.
Эмир проклинал Берта за истязания. Старику будто нравилось измываться над ним. Ему постоянно приходилось держать ухо востро. Каждая скупая похвала наставника на тренировках грозила ему новыми нагрузками, неприятными сюрпризами.
Успехи в сдерживании свечения до двадцати надрезов кинжалом обернулись тем, что Берт начал носить с собой плеть с металлическими шипами. Удары такой плетью причиняли безумную боль. Резонанс срабатывал почти сразу же.
«Мы как на затяжной войне. То, заключаем мирный пакт, то опять вступаем битву», - вздыхал Эмир.
Он чувствовал, как проигрывает эту войну, не в силах что-то противопоставить своему надзирателю. Закусив губу, парень терпеливо дожидался восьмой недели, когда, наконец, он овладеет передачей базовой памяти.
Бессонными ночами, съёжившись в жёсткой кровати от испытываемой по всему телу боли, Эмир вспоминал родных. Он всё больше тосковал по ним. Иногда утрату осознаешь не сразу, а через какое-то время спустя.
Они приходили к нему вместе с самыми яркими воспоминаниями. Вот он вместе с тётей занимается учебой. А здесь дядя с хохотом и слезами рассказывает ему про то, как отец вытаскивал из очередной передряги. Или когда маленький Эмир водил за ручки годовалого Тимура.
Воспоминания прибывали один за другим. Но не все они были приятными. Иногда он вновь переживал крушение трека. Как не предупредил и не позаботился о Тимуре. Как дядя увидел в нём демона, а он бросил беспамятную тётю Раю, сбежав от незнакомцев. Чувство вины росло в нём как снежный ком, и поглощало душу терзаниями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Однажды во сне дядя, тётя и Тимур прибыли к нему из темноты. Избитые полуживые, какими он запомнил их в последний раз. Глаза их горели морозным синим цветом. Они широко разевали рты, пытаясь ему что-то сказать, но он не мог их расслышать и подошёл поближе. Тогда он увидел, что их языки вырваны. Тимур схватил его за ворот рубашки и что-то прохрипел нечленораздельное. Но ему не нужно было слов, чтобы понять, что тот имел в виду.
