неведении.
— У меня есть к вам предложение, — шесть пар глаз внимательно изучали меня и явно не могли понять, что же такое я могу им предложить. Здесь были все Денис, Юля, Василий Петрович, Алла Васильевна и Юлины родители. Все они расположились на диванах в моём кабинете и внимательно меня слушали. Я была удивлена уже тому, что они согласились прийти, а то что они меня слушают это вообще нонсенс.
— Многие из вас не знают, но я являюсь нейрохирургом, который специализируется на опухолях таких же, как у Саши. Моим отцом была разработана уникальная методика, которая позволяет удалять большие опухоли из головного мозга человека с наименьшей вероятностью потери функционирования участка мозга, в котором локализуется опухоль, и я уже несколько лет оперирую пациентов по данной методике, — сложно было объяснить людям на простом языке ценность того, что я делаю, но мне нужно это сделать чтобы оставалось как можно меньше вопросов ко мне.
— И? Ты позвала нас сюда, чтобы похвастаться? — съязвила Юля, но я даже не обратила на это внимание.
— Ты передумала на счёт операции? — Василий Петрович смотрел на меня с такой надеждой, что мне стало как-то не по себе.
— И да, и нет, — туманно ответила я, пора было переходить к главному, но сложно было это сделать. Как сказать людям, что я предлагаю их ребёнку экспериментальную операцию, в результате которой он вероятнее всего умрёт?
— Что это значит?
— Я не знаю, что вам сказал лечащий врач мальчика, но состояние у него критическое. Я взяла на себя ответственность и сегодня отправила его сегодня ещё раз на снимок и могу сказать, что состояние только ухудшается, потому что опухоль большая и уже мешает нормальной жизнедеятельности ребёнка.
— Агата нас предупредила об этом, но сказала, что прежде чем оперировать необходимо стабилизировать состояние Саши, — Андрей был прав, его бывшая пассия не собирается оперировать мальчика, но и не хочет проблем с его семьёй, поэтому просто тянет время чётко следуя правилам.
— У мальчика нет столько времени, чтобы ждать пока его показатели стабилизируются. Дальше будет только хуже, — тяжело это всё говорить семье маленького ребёнка, со взрослыми как-то проще. Они хотя бы успели что-то увидеть в этой жизни, а у этого малыша ещё не было такой возможности и неизвестно будет ли она вообще.
— Ты врёшь. Эта милая девушка сказала, что всё с нашим мальчиком будет хорошо, — тихо сказала моя бывшая свекровь по тому, как она сейчас выглядела и как держалась за сердце, я испугалась как бы её настоящий сердечный приступ не схватил, поэтому встала налила и накапала ей сердечные капли. — Спасибо, — впервые за все годы, что я её знаю она меня за что-то благодарила, а значит дела совсем плохи.
— Я не знаю, что она вам сказала, но у меня нет причин вас обманывать, — я села на своё место и постаралась придумать как можно быстрее отделаться от этого разговора.
— А у нас есть причины ей не верить? — Юля единственная всё ещё спорила со мной, в то время как все остальные казалось мысленно были где-то не здесь.
— Я не сказала, что она не права. Я сказала, что нет времени ждать пока показатели вашего ребёнка стабилизируются, — мне можно было давать премию за выносливость, потому что я молча терпела выпады и злобные взгляды Юли.
— Что ты предлагаешь? — Денис перешёл сразу к делу, чем очень порадовал меня.
— Мой друг, прекрасный хирург согласен завтра же прооперировать вашего ребёнка, — мне предстояло сообщить самую сложную часть и мне следовало набраться немного храбрости перед этим.
— Но?
— Велика вероятность, что мальчик не переживёт операцию, — это было невероятно трудно сказать семье маленького мальчика, но у меня всё получилось. Нет, всё-таки со взрослыми работать намного проще, чем с детьми.
— Каковы его шансы?
— Я не могу сейчас ничего сказать по этому поводу.
— Ты не завела бы этот разговор, если бы у тебя не было никаких данных, поэтому просто блядь скажи, каковы шансы моего сына? — Денис злился, но я не могла его за это судить. Его сын умирал, и он ничего не может с этим сделать, поэтому я могла понять его злость от бессилия.
— Один к трём, — честно сказала я.
— Что он умрёт? — его голос был пропитан надеждой, которую я не могла оправдать.
— Нет, что он выживет.
— Что ты предлагаешь? — теперь в разговор вступил Василий Петрович, он поддерживал жену, у которой текли слёзы. Несмотря на то, что было у нас в прошлом, мне было их всех искренне жаль, хотя они и не заслуживали моей жалости.
— Андрей согласен завтра прооперировать мальчика, и я хочу обсудить с вами всеми, какая именно операция предстоит Саше.
— Что именно ты от нас хочешь?
— Андрей может прооперировать его по стандартной методике, а может по новой, — сейчас я чувствовала себя как продавщица на рынке, которая пытается всучить покупателю свои изделия и мне это не нравилось, но пути назад уже нет. — Андрей может провести операцию по методике моего отца, о которой я вам ранее рассказывала, и тогда я буду ему ассистировать.
— В чём подвох? — Юли никак не могла угомонится, ну а я всё так же продолжала игнорировать её.
— Это операция никогда ещё не проводилась на детях и данное обстоятельство является ещё одним фактором из-за чего мальчик может умереть на столе, — я говорила всю правду, без прикрас. Они должны знать все обстоятельства, прежде чем соглашаться или отказываться.
— Но при этом повышается вероятность того, что сын будет полностью дееспособен при удачном исходе операции, я правильно тебя понял?
— Да. Я не тороплю вас с решением, но будет лучше, если вы его примете как можно быстрее, чтобы мы смогли, как можно раньше, преступить к операции.
— Если мы согласимся на операцию, когда вы сможете её провести? — теперь подала голос Юлина мама, которая до этого тихо сидела и почему-то очень внимательно рассматривала меня.
— Я уже заказала операционную на завтрашний вечер. Если вы дадите согласие, то Андрей завтра же прооперирует Сашу, но если вы согласитесь на экспериментальную операцию, то мы приступим
