— Еда становится однообразной, — призналась она потрескивающему огню. — Я должна была попросить у мага Эхиора похлебки.
Огонь радостно зашипел в ответ. На фоне полумесяца плыли мягкие голубые облака. Напряжение встречи с магом Эхиором начало спадать. Эолин напевала тихую мелодию, добавляя свою мелодию к песням лягушек и ритму ручья.
Воздух был прохладным и обещал сон со смыслом. Эолин тут же приготовила бы постель, если бы запах незваного гостя не атаковал ее чувства. В темноте треснула ветка. Эолин встала и твердо уперлась ногами в землю. Ее рука искала рукоять ножа.
— Покажи себя, — потребовала она.
Незваные гости — Эолин обнаружила как минимум двоих — остановились. Запах их колебаний донесся до нее. С размеренным хрустом травы у края костра появились двое молодых людей.
Эолин узнала их по деревне, пару мальчиков, чьи ауры были окрашены недоброжелательностью. Тогда ей не нравилось маслянистое ощущение их взглядов, и теперь ее не волновал хищнический характер их приближения.
— Вы заблудились? — спросила она.
— Нет, миледи, — тот, кто ответил, был высоким и долговязым, с узкими глазами и многочисленными веснушками на вытянутом хамском лице. Он надулся, как простодушная ящерица в первый день ухаживания. — Но, кажется, вы могли.
Он неторопливо подошел к огню и сел, обменявшись с партнером отталкивающей ухмылкой.
Эолин презирала их обоих.
— Я не заблудилась и не приглашала вас посидеть у моего огня. Ты и твой друг можете уйти прямо сейчас.
Мальчик нашел камень и лениво бросил его в огонь.
— Не думай, что мы пойдем, миледи. Не пока ты не проявишь к нам немного вежливости.
С этими словами они прыгнули на нее.
У Эолин не было возможности подумать. Она почувствовала, как мягкая масса плоти поддается удару ее колена, услышала, как хрустнула кость под ее кулаком. Ее клинок зажил своей жизнью, шипя в воздухе и пробуя кровь. Внезапно освободившись от их грубой хватки, она отшатнулась.
Один из мальчиков лежал на земле и стонал с раненым пахом и сломанным носом. Другой стоял перед ней, его глаза были широко раскрыты от шока, рука была прижата к его щеке. Когда он опустил пальцы, они были скользкими от крови. Нож Эолин оставил длинную рану.
— Оставьте меня сейчас, или я убью вас обоих, — она никогда не слышала такого тона в ее голосе, низкого и свирепого. Все стихло, кроме ритма их дыхания. Двое парней смотрели на нее, как ястребы.
«Самый верный порез — горло, — сказал однажды Ахим. — Но в прямой конфронтации может не быть такой возможности».
Он набил холщовые мешки сухими листьями и привязал их к деревьям. Затем он нанес на карту грудину, ребра и брюшную полость.
«Направь нож низко, под углом вверх. Если нацелишься слишком высоко, лезвие отскочит от ребер. Вложи вес своего тела в толчок. Не полагайся на силу своей руки. Вот и все. Теперь поверни лезвие или проведи им по животу, чтобы закончить работу. Никогда не оставляй противника полумертвым, Эолин, иначе он вернется, как раненый кабан».
Одно дело, конечно, отправить нож в мешок с сухими листьями. Мысль о том, чтобы вонзить свой клинок в дрожащий живот одного из этих мальчиков, вызывала у нее отвращение. Но она убьет их. Во имя богов, она убьет их обоих, если они сделают хотя бы шаг к ней.
Тишину нарушил шорох в грязи. Мальчик с раненым пахом вскочил на ноги и исчез в темноте. Другой плюнул в огонь.
— Ведьма! — сказал он. — Мы скоро придем к тебе. К утру ты будешь на костре!
Потом он повернулся и убежал.
Только когда звук их бега стих, Эолин ослабила бдительность.
По ее телу пробежала сильная дрожь. Нож выскользнул из ее пальцев. Она плотнее закуталась в плащ, пытаясь согреть холод в венах. Она не знала, что расстроило ее больше: их извращенное нападение или устрашающая сила ее инстинкта убийства.
«Я не могу оставаться здесь».
У нее был примерно час, максимум два, прежде чем выдуманная ими история дойдет до мага Эхиора и начнутся ее поиски.
Заземлив свой потрясенный дух, Эолин призвала ночной воздух в свои легкие. Она подняла руку к теням и пропела тихое заклинание. Через несколько мгновений она услышала голос соседней ели. Дерево было молодым, но его ветви обладали достаточной силой, чтобы летать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вернувшись к огню, Эолин вытащила из-за пояса необходимые травы и пропарила ветку так долго, как только могла. К тому времени, когда она начала тянуться к небу, ее чуткие уши уловили далекие крики. Она потушила пламя, собрала вещи и скрыла следы своего лагеря.
Затем она рванулась в низком и отчаянном полете, стремясь как можно дальше на север.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Круг Кори
Эолин не собиралась задерживаться в городе Моэн, но любопытство сдерживало ее, а водоворот шума и деятельности придавал утешительное ощущение невидимости.
Яркие вывески магазинов на домах из толстого дерева и белой штукатурки. Фермеры выстроились вдоль узких улочек, их прилавки были заполнены первым урожаем. Люди весело переговаривались и приветствовали друг друга широкими улыбками. Дети бегали, розовощекие и капризные, по мощеным улочкам. Эолин оказалась загипнотизированной острым ароматом копченого мяса и гниющих фруктов, пронзительным детским смехом и громоподобным топотом лошадей и повозок.
Солнце уже плыло высоко в полуденном небе, когда внимание Эолин привлек новый звук, низкий пульсирующий гул, который, казалось, носил ее имя. Люди вокруг нее прекратили свои труды. Многие направились к источнику странной музыки. Дети бежали впереди собравшейся толпы.
Эолин последовала за ними к центру города, где увидела элегантную процессию. Ритмичные барабаны переплетались с соблазнительными припевами флейт, колокольчиков и других неизвестных инструментов. Женщины в роскошных платьях одарили музыку богатыми голосами, в то время как другие танцевали изящно, среди развевающихся вуалей. Несколько участников процессии ехали верхом, и одна из них, красивая женщина с темными распущенными волосами и нагретой солнцем кожей, произнесла слова на незнакомом языке, ее голос дрожал в такт барабанам.
Среди их медленного марша выделялся один человек. Он был одет в угольно-серую мантию и нес фальшивый посох, который, казалось, двигался по собственной воле. Он был высоким, как Ахим, но был гораздо более худощавым. Движения его были быстры и проворны, цвет лица — необычен, волосы — короткими и тонкими, а глаза — серебристо-зелеными на бледном лице. Он вызывал в памяти образ Дракона: полупрозрачность ее чешуи, кремовая линия, тянущаяся от горла к низу живота.
