Эдвард взглянул на нее:
– Вы что-то сказали?
– Я… я… – Оливия проглотила слюну. – Я просто подумала, когда же мы начнем разговор.
– Скоро будет одно местечко. – Он повернул руль вправо. – Вот мы и прибыли.
Он снизил скорость, и они въехали на пустынную автостоянку. Узкая дорожка, покрытая гравием, извиваясь, вела к стоящим на отшибе высоким соснам и там терялась из виду.
– Что это за место? – спросила Оливия, когда Арчер заглушил мотор.
Он улыбнулся:
– Самое лучшее место, какое я только знаю, если нуждаешься в уединении.
Она отстегнула ремень безопасности и следом за ним вышла из машины.
– Потому что можно увидеть репортеров за милю?
Он угрюмо улыбнулся:
– Потому что это место тихое и прекрасное, а репортер «Чаттербокса» скорее умрет, чем последует за нами в эту чащу.
«Он прав», – подумала Оливия, когда они медленно шагали среди сосен, казалось, почти упиравшихся в по-зимнему голубое небо; легкий бриз был насыщен свежим сосновым ароматом.
Эдвард как будто чувствовал себя здесь словно дома, он шагал легко и уверенно, предлагая ей руку, когда дорогу преграждало упавшее сухое дерево. Она никак не могла бы представить его здесь и таким. Тот Эдвард Арчер, которого она знала, принадлежал своему пентхаузу, вознесенному высоко над городом, или обтянутым кожей стенам зала заседаний правления корпорации, но не этому лесу, с ветерком, ерошившим его волосы так, как это делала она вчера вечером. Воспоминание было почти зримым…
– …из города?
Она взглянула на него. Они вышли на берег пруда, поросший высокой болотной травой. Эдвард остановился и, прислонившись спиной к стволу дерева, наблюдал за ней.
– Извините, вы меня о чем-то спросили?
Он нагнулся и поднял с земли плоский камешек.
– Я спросил – вы когда-нибудь выезжали из Манхэттена?
Арчер взмахнул рукой и пустил камешек так, что тот несколько раз подпрыгнул на поверхности воды, прежде чем исчезнуть в глубине.
– Или вы сугубо городская девушка?
Оливия резко вскинула голову. Это что – замаскированная форма оскорбления вроде бы невинными словами? Но он даже не смотрел на нее. Он набрал целую пригоршню маленьких камешков и теперь швырял их в пруд, любуясь концентрическими кругами, которые расходились от тех мест, где они касались воды.
– Я люблю деревню, – сказала она холодно, – но у меня не было возможности выезжать туда часто.
– Когда я был маленьким, – сказал Эдвард, – я всегда ждал целый год, когда же наступит лето. Это означало, что мы отправимся в наш дом в Коннектикуте. Мой отец был тогда жив и обычно брал меня с собой на рыбалку. – Он улыбнулся. – Мы никогда не возвращались с большим уловом, но это не имело значения.
Оливия тоже улыбнулась.
– Я была на рыбалке всего один раз, и она не была слишком успешной. Я никак не могла насадить наживку на крючок, и Риа тоже. Она…
Оливия умолкла. Риа. Это из-за Риа они с Эдвардом находились здесь. Как-то так случилось, что она совсем забыла об этом.
– Вы были подругами детства? – мягко спросил он, наблюдая за ней.
Она кивнула.
– Да. Мне было десять, а ей одиннадцать, когда мы встретились.
– Школьные подруги?
– Нет, вовсе нет. – Она в упор смотрела на него. – Мои родители погибли, когда мне было десять лет, и я с тех пор жила с моей двоюродной бабушкой Мириам. – Оливия сделала паузу. – Она была домоправительницей у Боскомов.
Глаза Эдварда сузились:
– Понимаю.
– В самом деле? – Оливия снова рассердилась. Она слишком часто видела в своей жизни этот оценивающий взгляд, чтобы не узнать, о чем думает человек.
– Да. Риа Боском дружила с вами, когда вы были ей нужны. Это объясняет, почему вы так стараетесь защитить ее.
Оливия отвернулась.
– Так и поступают друзья, – сказала она твердо.
– Риа, похоже, не придерживается этой философии.
– Она… она растеряна. Смерть Чарлза…
– Она взволновала ее не больше, чем вас.
– Мне было грустно, конечно, услышать об этом, но…
– Я полагаю, это похвально, в том смысле, что вы испытывали сентиментальную привязанность к Райту, а не только – как бы это выразить? – деловой интерес.
Оливия вновь почувствовала, как краска прилила к ее щекам, и резко повернулась к нему:
– Вы такая же дрянь, как и эти газеты, – сказала она звенящим голосом, – вы ни черта не знаете обо мне, но стараетесь сделать самые гнусные из всех возможных выводы. Люди, как вы…
Эдвард схватил ее за руки.
– Вы были заинтересованы в нем? – грубо спросил он.
– Да. Конечно. Но не…
– Что «не»? – Он сильнее стиснул ее кисть. – Недостаточно, чтобы проследить за его чековой книжкой?
– Черт побери, Эдвард, я никогда…
– Никогда… Никогда не задумывались, что он просто грязный старик, который имел не больше прав дотрагиваться до вас, чем… чем… – Он замолчал, его раздирали гнев и ярость, глаза потемнели. Потом он выпустил ее руку и холодно сказал: – Вы верно заметили, что я не имею права судить вас.
Оливия отвернулась от него, чтобы скрыть внезапно навернувшиеся на глаза слезы.
– Да, – сказала она, – не имеете.
Она слышала его тяжелое дыхание.
– Мы приехали сюда, чтобы поговорить, – сказал он. – Может быть, перейдем к этому.
Она кивнула.
– Хорошо.
Эдвард схватил ее за плечо и повернул к себе.
– Я хочу, чтобы вы помогли мне найти Риа Боском.
– Вы больше не считаете, что я знаю, где она?
Он покачал головой.
– Я знаю, что вам это неизвестно.
– Откуда вы узнали? – с горечью спросила она. – По моим честным глазам?
Он колебался несколько секунд.
– Я установил слежку за вами.
– Что? – она даже разинула рот. – Вы… вы…
– А вы думали, Оливия, что мы играем в детские игры? – Его лицо снова приобрело мрачное выражение. – Я хочу получить эти акции.
– И вы идете на все, чтобы заполучить их! Я полагаю, что они заключают в себе целое состояние.
На его губах мелькнула натянутая улыбка.
– Я думаю, что можно так сказать. Да.
– Да? – Ее лицо вспыхнуло от едва сдерживаемого гнева. – Ну и что ваш детектив рассказал вам обо мне? Кроме того факта, что Риа не приходила тайком на мою квартиру и не оставляла ее таким же образом?
Прошло некоторое время, прежде чем Эдвард ответил:
– Он сказал, что, похоже, вы никем не заменили старину Чарли.
– В самом деле? – Ее голос дрожал от гнева. – Вы в этом уверены? В конце концов, под моей кроватью никто не дежурил.
На скулах Эдварда заходили желваки.
– Почему же вы этого не сделали? Может быть, потому, что вам пока не нужен новый благодетель?
– Я вообще не нуждаюсь в «благодетелях», – ответила девушка, произнеся это слово с презрением, – я сама о себе забочусь.
