Но этот интеллект не мог решить одну настоящую задачу. Мутдах знал слабоумных подчиненных, которые работали на него и чья способность наслаждаться жизнью была бесконечна по сравнению с его. Он же просто жил, подобно машине, совершенно не переживая на этот счет. Даже обслуживающие его механизмы, казалось, наслаждаются подобием жизни, которым обладали с большей страстью и удовлетворением, чем их хозяин.
Это и было задачей. К счастью, он не слишком заботился о ее решении, чтобы его отсутствие могло его чрезмерно беспокоить. Он смотрел в небо, он наблюдал за представлением перед ним. Он смотрел на отражения всего этого в гранях огромного кристалла из системы Рафа, который носил на шелковом шнурке на шее, и гадал, чего ради он приобрел эту безделушку.
Этот философ, кем бы он ни был, был прав: величайшая загадка жизни — это сама жизнь. И вопрос, который лучше всего к ней подходил, звучал так: к чему волноваться?
По пухлой щеке Боххуа Мутдаха скатилась слеза, но он слишком оцепенел, чтобы заметить это.
* * *
В своем укрытии Рокур Гепта размышлял об искусстве обмана. Какая ирония, но в то же время какая справедливость заключена в том, что самый надежный способ солгать другим — это прежде солгать самому себе. Если ты сможешь убедить единственную душу, которая знает в чем фальшь, то все прочие станут легкой добычей. Торговцы знали эту простую истину на протяжении десяти тысяч лет, но Рокур Гепта не был знаком с торговцами. Политики тоже знали ее, но политики были обычными жертвами Гепты. Хотя паук знает о мухе все, она никогда не спросит у паука — что он думает о погоде.
Будучи вынужденным к этому, Гепта оставил свой крейсер, своих ничтожных подчиненных, даже своего обожаемого любимца — лучше бы людишкам хорошо о нем заботиться или же им придется столкнуться с куда большим аппетитом, чем у его зверушки! — и не жалел о строгих мерах, которых требовало осуществление его планов. За долгие столетия до того, как младенец Боххуа Мутдах промямлил, что жизнь ничего не значит, Гепта уже пожирала ошеломляющая жажда всего того, что для него значила жизнь: власти, удовлетворения голода, власти, унижений врагов, власти.
Он посерел в своем душном убежище, перебирая воспоминания триумфального прошлого и экстраполируя будущие победы. Он увидел, как подминает под себя вселенную и доводит ее до изнеможения, заставляя служить себе. Он сделает вассалов из императоров и слуг из богов. Ничего не осталось за пределами его амбиций, ничего.
И грядущее уничтожение Ландо Калриссиана станет крохотной сноской, безделушкой на удачу, единственным четырехлистным клевером на бесконечном поле. Для Гепты это было упражнением на решимость, примером осознания минутных огорчений для того, чтобы убедиться, что все, абсолютно все, было правильным.
* * *
А предмет крохотной сноски на полях истории межгалактического пространства тем временем был доволен. Он свернул еще одну сигарету и зажег ее, пока Вуффи Раа сверялся с информацией из эфемерид Осеона. Точно так, как игрок и предвидел, следуя программе, они прибыли к скоплению астероидов, которые были каталогизированы и поддавались идентификации. И находились совсем недалеко от Осеона 5792.
Жизнь игрока научила его радоваться успеху без самоуверенности и не становиться беззаботным Хотя они находились вне зоны действия самых лучших сканирующих систем, и несмотря на то что завывающий снаружи Огненный ветер делал бесполезными подобные устройства, Ландо приказал Басси Бобах и ее пернатому коллеге спрятаться. Изучая как-то чертежи «Сокола», он подумал, что под палубой коридора достаточно места, чтобы соорудить там потайные хранилища Контрабандой он особо не увлекался, но приоритеты со временем меняются, и однажды она вполне могла стать чем-то вроде хобби. Пока же у него все не находилось времени или лишних денег, чтобы все-таки устроить там настоящие хранилища. И могло никогда не найтись.
Как следствие, полицейским было крайне неудобно, когда, облаченных в скафандры, их сложили под палубой. Они прильнули к опорам и проклинали Ландо и свою работу, жалея, что они не клерки-машинисты пли продавцы обуви. Что идеально устраивало их капитана.
— Пятьдесят семь девяносто два на подходе, масса. Мне кажется, это вон тот большой шар справа.
— По правому борту, ты, старый нактоуз — не разочаровывай туристов. Ио-хо-хо и бутылка… Ты подготовил товар?
Маленький дроид отвернулся от приборов и проворно достал с откидного сиденья позади себя пакет в вакуумной упаковке.
— Я исследовал и проанализировал его содержимое, как вы и просили, хотя до конца я так и не понял — в чем была необходимость. Это настоящий лесаи, все верно, в своей самой сильнодействующей форме. Его тут хватит на шесть месяцев употребления, даже самому привыкшему наркоману, и он стоит более чем…
— Отлично, отлично. Причина, по которой я просил проверить тебя, — проста. Я бы не хотел быть пойманным на том, что доставил фальшивку. А то получатели непременно сделают мне выговор. Смертельный. К тому же я не хотел пробовать эту штуку сам. Не знаю, насколько сильно она вызывает привыкание, но потенциально — вполне может.
Ландо проверил свой легкий скафандр и убедился, что оружие находится под руками, во внешнем кармане. Во всей этой затее его изначально беспокоил вопрос появления копов на сцене. Мудрость игрока подсказывала, что ставка плоха: когда владелец большого, отлично защищенного особняка обнаружит, что Ландо притащил с собой законников, начнутся неприятности.
Фрахтовик подлетел ближе к Осеону 5792.
На расстоянии примерно ста километров — дальше, чем Ландо мог ожидать в нынешних «погодных условиях», — их окликнул крейсер. Он был маленьким, подобно истребителям, с которыми сражался Ландо, но совершенно новым и вооружен почти так же, как «Сокол». Радиоканал был пуст — охранник использовал модулированный лазерный сигнал К сожалению, у Ландо не было демодулятора.
— Они говорят, что мы должны остановиться здесь, — сообщил Вуффи Раа. — Говорят, что зажарят нас, если мы не примем на борт их человека. Великие Небеса, масса, они перечисляют оружие, имеющееся у них в наличии! Даже если они наврали про девяносто пять процентов, все равно мы приговорены.
— Ничего, старый электрочемодан. Как бы нам им сказать, что мы готовы к проверке? — притом, что пароль Ландо знал, со всей круговертью последних нескольких дней ему не приходило в голову, что могут возникнуть проблемы с его использованием.
— Я могу им сказать, масса. — Робот наклонился вперед, направил свой глаз на корабль местной службы безопасности и испустил алый луч связи.
— Скажи им, что секретное слово — «дубе-сор». Как я понимаю, это какое-то оскорбление на Антипосе XII. — Ландо сделал последнюю затяжку, не сказать что полностью успокоившись, и отложил сигарету. Лазерный луч Вуффи Раа исчез почти в тот же момент, и дроид повернулся к хозяину.
— Они сказали, что мы опоздали. Я им ответил, что любой бы опоздал — учитывая Огненный ветер и прочее, и, слегка скорректировав информацию, описал им наши неприятности с истребителями, назвав их пиратами. Я поступил правильно, масса?
— Сначала сабакк, а теперь ты блефуешь перед вышибалами. Я даже не уверен — гордиться тобой или беспокоиться за тебя. Мне кажется, я на тебя плохо влияю. Что они ответили?
— Что нас ждут. Мы должны сесть на небольшом поле перед внешними постройками комплекса, но чтоб не пытались выкинуть никаких штучек. Мне перечислили еще один список имеющихся у них в наличии орудий уничтожения, которые с изумительной точностью способны поразить наземные цели.
— Наверное, этот парень — коммивояжер от какой-нибудь компании по производству оружия. Ладно, давай садиться. Сделаешь? А то я сейчас слишком нервничаю, чтобы рискнуть самому. Да еще учитывая, что как пилот я полный дилетант.
— Хорошо, масса.
Интересно, чем сегодня занят народ на Антипосе XII, подумал Ландо, радостно орут в местном аналоге салуна и называют друг друга дубе-сорами?
Мысль сбивала с толку.
Глава 14
Осеон 5792 был не так велик, как прочие астероиды в этой системе. В самой широкой части его протяженность была примерно пятнадцать километров. Сплюснутый диск, сращенный с более мелкими каменными элементами, — словно странный осколок некогда разрушенной планеты. Ландо он напомнил остров, плывущий по невозможно голубому морю — Огненный ветер в данный момент воспроизвел именно этот цвет. А у острова было две характерные черты.
