Янь Чэн-фан снарядился, взял молоты и повел свой отряд к лагерю Юэ Юня.
— Доложите, что Янь Чэн-фан здесь! — крикнул он сунским воинам.
Начальник стражи немедленно сообщил Юэ Юню. Юноша тотчас же вскочил на коня и выехал навстречу противнику. А у того:
Из-под шапки с павлиньим хвостомКосм запутанных лезут пучки,В чешуе ослепительных латОтражаются солнца лучи.
Молот страхПорождает в сердцах,Не спустился ль в наш мир богатырь,Обитавший в небесных мирах?
Янь Чэн-фан тоже с головы до ног осмотрел Юэ Юня.
На голове — летящий феникс — шлем,Что много раз его в боях берег,Широк халат, накинутый на плечи,На латах выкован единорог.Поистине величественный вид,Поистине прекрасен гордый лик,И даже конь под этим седокомНеобычайно грозен и велик!
Долго противники не могли оторвать друг от друга восхищенных взоров. Наконец Янь Чэн-фан тронул коня, подъехал ближе и первым обратился к Юэ Юню:
— Я давно слышал, что вы герой, которому нет равных. Вот мне и захотелось у вас поучиться!
— Что ж, поучитесь! — ответил Юэ Юнь.
Поединок начался. Один молот мелькал, как метеор, другой сверкал тысячами алмазных брызг. Больше восьмидесяти раз сходились противники, но никто из них не вышел победителем.
Наконец Юэ Юнь сделал ложный выпад и осадил коня.
— Ты в самом деле неплохо владеешь молотом! Ладно, щажу тебя! — крикнул он и обратился в бегство.
— Куда бежишь? — Янь Чэн-фан устремился в погоню. — Я буду не я, если не выбью тебя из седла!
Больше десяти ли вмиг промчались они на своих быстрых конях. Неожиданно Юэ Юнь, пользуясь приемом «метеор настигает луну», повернулся в седле и ударил по молоту противника. Пальцы Янь Чэн-фана разжались, и молот упал на землю.
Янь Чэн-фан рывком остановил коня, спрыгнул с седла, отбросил прочь второй молот и опустился на колени перед конем Юэ Юня:
— Теперь я убедился, что вы настоящий герой. Недаром идет о вас слава! Я охотно вам покорюсь, если вы меня примете.
Юэ Юнь тоже соскочил с коня, поднял Янь Чэн-фана и сказал:
— Я тоже давно слышал о вас и очень рад нашей встрече. Если вы покоритесь и поможете моему отцу поддержать династию Сун, я с вами побратаюсь.
— Это моя давнишняя мечта! Но я не смею надеяться на такую высокую честь!
— К чему скромничать! Давайте сейчас же дадим клятву!
Оба взяли по щепотке земли и произнесли положенную клятву. Соответственно их возрасту, Юэ Юнь стал старшим братом, а Янь Чэн-фан — младшим.
Затем юноши сели на коней и разъехались по своим лагерям.
Возвратись в город, Юэ Юнь рассказал отцу об исходе поединка. Юэ Фэй был очень доволен и не скрывал своей радости.
Во время их беседы вошел начальник охраны и доложил:
— Чаншаский ван Ло Янь-цин с войском подступил к городу и вызывает в бой!
— Господин юаньшуай, Ло Янь-цин мой друг. Позвольте я уговорю его сдаться! — вызвался Ян Цзай-син.
С разрешения Юэ Фэя он выехал навстречу противнику и крикнул:
— Ян Цзай-син здесь! Кто хочет со мной сразиться?
Ударила пушка, заколыхались знамена, и перед строем неприятельского войска появился могучий военачальник верхом на коне. При виде Ян Цзай-сина он замешкался и нерешительно крикнул в ответ:
— Выходи! Сам Ло Янь-цин хочет помериться с тобой силами!
С копьем наперевес он устремился вперед. Ян Цзай-син ловко парировал удар. Однако через несколько схваток он повернул коня и поскакал к лесу. Ло Янь-цин бросился вслед за ним.
Убедившись, что поблизости никого нет, Ян Цзай-син остановился и воскликнул:
— Как давно мы с тобой не видались, брат Ло! Могу тебе сообщить, я покорился юаньшуаю Юэ Фэю и побратался с ним. Государь пожаловал мне военное звание. Послушай меня, переходи на сторону династии Сун! Ручаюсь, как только совершишь подвиг, тебе пожалуют титул хоу!
— Твои слова, брат, для меня — приказ! — отвечал Ло Янь-цин. — Пусть отныне юаньшуай считает меня своим военачальником. В день боя я отрублю голову какому-нибудь разбойничьему главарю и поднесу ее вместо подарка при первой же встрече.
— Вот и прекрасно! — обрадовался Ян Цзай-син. — Теперь я притворюсь побитым, а ты меня преследуй. Надо, чтобы никто ничего не заподозрил.
Ян Цзай-син хлестнул коня и поскакал к тому месту, где начинался поединок. Ло Янь-цин гнался за ним и выкрикивал угрозы. На виду у воинов они еще несколько раз схватились, и Ян Цзай-син бежал в город. Ло Янь-цин ударами гонга созвал войска и тоже отошел в лагерь.
А в это время Цюй Юань-гун, собрав войска со всех лагерей, подвластных Ян Яо, обучал их пятиугольному строю — готовился к решительному бою с Юэ Фэем. Разведчики донесли об этом юаньшуаю.
Вечером Юэ Фэй взял с собой Чжан Bao и тайком выехал из города. Добравшись до леса, юаньшуай выбрал самое высокое дерево, взобрался на него и стал рассматривать неприятельский лагерь. Вдруг где-то неподалеку раздался звон тетивы, и в воздухе просвистела стрела. Юэ Фэй вскрикнул от боли. К счастью, он успел ухватиться рукой за сук и поэтому не сорвался.
Чжан Бао поспешно вскарабкался на дерево и помог юаньшуаю спуститься на землю. Лицо Юэ Фэя было белым, как бумага, в боку торчала стрела. Чжан Бао взвалил юаньшуая на спину и в темноте, не разбирая дороги, помчался в город.
В ставке раненого положили на кровать. Он был без сознания. Удалили из бока наконечник стрелы. Рана была глубокая, из нее сочилась черная кровь. На губах юаньшуая выступила белая пена. Встревоженные военачальники столпились возле раненого, многие утирали слезы.
— Ну, не реветь! — с раздражением прикрикнул Ню Гао. — Ничего с юаньшуаем не случится — моя волшебная пилюля его спасет!
Плакавшие быстро вытерли слезы и с надеждой обратили взоры на Ню Гао.
— Нечего поднимать панику! Живо несите воды!
Один из телохранителей налил кипятку в чашку. Ню Гао пошарил за пазухой, вытащил пилюлю, растворил ее в воде и влил лекарство в рот раненого. Не прошло и минуты, как Юэ Фэй пришел в себя и простонал:
— Ой, больно!
Пилюля и вправду была волшебной — через несколько мгновений Юэ Фэй уже поднялся и сел. Военачальники чуть не прыгали от радости.
Ню Гао сказал;
— Стреляли не враги, а кто-то из наших. Посмотрите метку на стреле.
Юэ Фэй осмотрел стрелу:
— Никакой метки нет.
— Пусть все дадут мне стрелы для сравнения! — распорядился Ню Гао. — У кого такая стрела, как эта, тот и стрелял!
— Правильно! — одобрительно зашумели военачальники.
Но Юэ Фэй сломал стрелу, обломки сунул за голенище сапога и сказал:
— Не надо никаких розысков! Пусть виновный раскается и сам явится с повинной.
— Как вы гуманны, юаньшуай! — в один голос воскликнули растроганные военачальники. — И до чего злобен негодяй, который в вас стрелял! Зря вы его прощаете!
Больше всех негодовал Ню Гао. Он вытащил из-за пазухи еще одну пилюлю и протянул Юэ Фэю:
— Вот, возьмите, юаньшуай! Это на случай, если злодей еще раз вас подстрелит! Но в третий раз вылечить вас уже будет нечем!
— К чему сердиться, дорогой брат? — спокойно сказал Юэ Фэй. — Все в воле Неба! Расходитесь по своим лагерям и готовьтесь к бою.
Военачальники удалились. Юэ Фэй прошел во внутренние покои, где его поджидал Юэ Юнь.
— Батюшка, я знаю, кто стрелял! Почему вы не казнили злодея?
— Сын мой, разве тебе это понять? Он и так говорит, что я награждаю и наказываю по своему произволу, и затаил на меня злобу. Но я гуманностью хочу заставить его раскаяться!
Юэ Юнь поклонился отцу и пожелал спокойной ночи.
Однажды Ян Яо поднялся в шатер и сказал Цюй Юань-гуну:
— Мы собрали большую армию, но ручаться, что победа будет нашей, все-таки рано. Что бы еще придумать похитрей для полной надежности?
— Я уже обучил воинов новому пятиугольному строю, — ответил Цюй Юань-гун. — Прикажите, чтобы Ван Цзо завлек врага на преследование, а затем отрезал его от тыла. Тогда слева ударят Цуй Цин и Цуй Ань, справа — Ло Янь-цин и Янь Чэн-фан, и в центре ваш брат Ян Фан. В то же время Хуа Пу-фан на боевых кораблях завяжет бой с Хань Ши-чжуном, чтобы тот не мог прийти на помощь Юэ Фэю.
— Что ж, действуйте! — разрешил Ян Яо.
Когда Цюй Юань-гун ушел готовиться к сражению, Ян Цинь сказал:
— Военный наставник предложил хороший план, но у Юэ Фэя умные и смелые военачальники, и с ними надо считаться. Если разрешите, я готов поехать в Таньчжоу и для виду начать с Юэ Фэем переговоры о мире. Если он на время прекратит войну, мы будем только в выигрыше.
— Дельный совет! — одобрительно кивнул Ян Яо. — Если Юэ Фэй согласится отвести войска, я готов послать ему золото и шелка — лишь бы избежать кровопролития.
