— Отпусти меня, — прошу, стараясь сделать все, чтобы мой голос звучат ровно.
— Еще нет.
Он продолжает мною любоваться с той странной интенсивностью, отчего паника начинает подниматься вверх по моему горлу.
— Ты обещал, что никогда не причинишь мне вреда.
Он наклоняет голову. Мое дыхание немного выравнивается, потому что по какой-то безумной причине, я верю ему. В значительной степени. Но это все равно не имеет никакого смысла.
— Но... Даже теперь, когда ты знаешь, кто мой отец?
— Да. — Его тон спокоен. — Хотя нас с ним вряд ли можно назвать друзьями.
Здравствуй, преуменьшение века. Единственное, что мой отец ненавидит больше, чем переваренные макароны — это ирландскую мафию. Они враждовали, сколько я себя помню, и еще задолго до моего рождения.
— И ты же не собираешься использовать меня в своих интересах? Получить деньги, уступки, выставить свои условия?
— Ты говоришь так, будто это невозможно.
Я усмехаюсь.
— Если бы в руках моего отца оказалась твоя дочь, поверь, он выжал бы из этого все, что можно. И что нельзя.
Как только слова слетают с моих губ, я жалею об этом. Это прозвучало как вызов. Но Киллиан лишь продолжает на меня смотреть, не прерывая зрительного контакта.
— Я кое-что получу от этого, милая, — мурлычет он.
У меня пересыхает во рту. Вот дерьмо. Прощай большой палец на ноге.
— Что? — шепчу я
— Это.
Он не вдается в подробности, вводя меня в замешательство.
— Это... что «это»?
Его большие руки нежно сжимают меня.
— Этот момент. Это воспоминание. Время с тобой.
Я недоверчиво смотрю на него с открытым ртом.
Он говорит серьезно. Он действительно серьезен.
— Что ты за гангстер такой? — выпаливаю я.
Он поворачивает голову, отрывая от меня взгляд. Я чувствую себя так, словно только что вышла из тюрьмы.
— Только никому не говори, — вздыхает он. — Не могу допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что я романтик. Стоит акулам почувствовать запах крови, все полетит к ебеням.
Двери лифта раздвигаются, открывая вид на гараж. Шестеро мужчин в темных костюмах ожидают у заведенного внедорожника. Киллиан выходит из лифта и направляется к машине. Один из его головорезов в костюме открывает нам заднюю дверь.
Но Киллиан не садится.
Он осторожно ставит меня на ноги рядом с открытой дверью, выпрямляется и смотрит на меня.
— Было приятно познакомиться, мисс Моретти. — Его тон и выражение лица мрачные.
Я смотрю на него, чувствуя себя так, словно нахожусь в альтернативной вселенной, где все происходит наоборот.
— Я не понимаю, что сейчас происходит.
— Деклан собирается отвезти тебя домой.
— Но… — Я растерянно оглядываюсь по сторонам.
— Вот мой номер телефона. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне. Независимо от времени.
Он протягивает мне маленькую белую карточку. Я беру ее, моргая, как сова. Напечатан только номер. Ни имени, ни адреса, ни объяснения, почему я чувствую себя такой опустошенной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Увидев выражение моего лица, взгляд Киллиана становится тлеющим. Он подходит ближе и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:
— Я буду ждать. когда ты будешь готова к поцелую, маленькая воришка.
Затем разворачивается и уходит, не оглядываясь.
ГЛАВА 11
Джули
Деклан высаживает меня перед моей квартирой. Я жду, когда внедорожник скроется из виду, чтобы вернуться на главную улицу и поймать такси.
Я добираюсь до отеля на рассвете. Зарегистрировавшись, отправляюсь в номер и оставляю голосовое сообщение для Фин и Макс на телефон, предназначенный только для экстренных случаев.
Затем, до смерти устав, падаю вниз лицом на огромную кровать и засыпаю. Я не вижу снов. Я не двигаюсь. Я проваливаюсь в приятное забвение.
Просыпаюсь, когда солнце садится в захватывающем золотом световом шоу над рекой Чарльз. Принимаю душ, заказываю бифштекс и бутылку красного вина в номер и снова одеваюсь в ту же одежду, в которой ворвалась на склад подгузников ирландского короля мафии, после чего мой мир перевернулся вверх тормашками.
Звенит отельный телефон. Я беру трубку и отвечаю именем, под которым зарегистрировалась.
— Китнисс Эвердин слушает.
— Это я.
Вздохнув с облегчением, я опускаюсь в кресло и делаю большой глоток вина.
— Макс… Слава Богу. Девочки, вы в порядке?
— У нас все хорошо. Как прошло свидание?
— Ха-ха.
— Я спрашиваю только потому, что твое сообщение показалось таким горячим и страстным. Мы решили, что ты с безумно красивым беспощадным гангстером добрались до следующей после петтинга стадии.
— Почему у меня ощущение, что ты ни капельники не беспокоилась, что прямо сейчас я могу быть мертва?
— Ты взяла трубку, глупышка. Ясно, что ты не мертва.
— Ты знаешь, о чем я. Он мог убить меня!
— Слушай, когда мужчина смотрит на женщину так, как Лиам Блэк смотрел на тебя, единственное, что ей грозит — это прокол легкого от его неистового стояка.
Боже правый, какое бездушие!
— Спасибо за твои молитвы, мать Тереза, — сухо бормочу я.
— Только чистая правда. Ты ему нравишься.
Я сердито глотаю вино.
Тем временем Макс смеется.
— Ага, так я и думала. Он не хочет причинять тебе боль, он хочет пошерудить с тобой своими гигантскими ногами под столом. Кстати, обратила внимание на размер его ступней? Я заметила в баре — они огромны. Если все его части тела такие же большие, то он, вероятно, может убить тебя своим стояком.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Это не смешно, Макс. Он мог сделать со мной что-то плохое.
— Но не сделал. Ты в безопасности. Он не только сдержал свое слово, что не причинит тебе вреда, но и отпустил тебя... снова. — Она делает паузу. — Как ты думаешь, что это значит?
